Увольте меня от описания остатка мучительной ночи. Но я всё же благодарен ей, что она позволила лучше узнать себя… спустя день или два я разразился стихами… Да, да, благодаря этой неспокойной ночи я начал писать стихи, и я не хочу скрывать этого, а помещаю их на следующей странице. Ведь ложка дорога к обеду, не так ли?
Под знаком стрельцаIВы, как видениеВ Лаврушинском переулке,Это Вы, наверное,Сделали разрез на моём лице крылом?Мне ещё в детстве нагадала цыганка:«Берегись ангела с раскосыми глазамиИ московской сутолоки,А более всего берегисьВ них влюбиться тайком».Вначале я не придал этому значения,Мало ли какая чушь может исказить форму лица,И вот, наверное, теперь я за то в заточенииНаподобие монаха-страстотерпца.В начале я прядал, как лошадь ушами,В начале я прятал о любви даже мысль,А теперь – лёд тронулся,Вы видите сами,Мысли сами, всплеснув лошадками-рифмами,Понеслись.Ах, какая прелесть,Изголодавшемуся сердцу дать успокоение!И у музы отсасывать из грудиМолочко тайком,В сием ТаинствеЕсть великое предназначение —Ходить и не морщитьсяПо гвоздям босиком.Вот вам и отсутствиеСмирны и ладана,Какую мне сохранить теперь форму лица?Вы, как стрела, прошлиСквозь меня негаданно,Вы, кажется, родилисьПод знаком стрельца?IIЯ, наверное, заслуживаю розог,Три дня я не показываюсь Вам на глаза,Я занят тем,Что выстругиваю посох,Опираясь на которыйЯ двинусь назад.Увы! Я китайца себе напоминаю:В руках – бамбуковая трость,А за плечами – сума,Мне кажется, что яОдин из поэтов Шанхая,Которого однажды свела гейша с ума!Кому много дано, с того много и спросится.О Вашей ангельской внешностиЯ лишь вздохнул слегка,Зато теперь о нейПойдёт многоголосица,Как только закончитсяЭта строка!Проститься я, конечно, выйду,Быть может, нарежу охапку роз.Но ни одним движением души не выдам,Что мне пережить в эту ночь довелось.IIIЭта ночь ПревращенияКомочка глины в статуэтку при помощипальцев и слюны.Эта ночь утешенияДля всех, кому радости отпущены,но ещё не даны.Эта ночь Томлениянеизвестных сфер и неизвестных чар,Эта ночь Скольженияна лезвии Греха и Паденияв окрай Стожар.IVПо Вашей ангельской внешностиНе скажешь, что в ней остановлен кровоток,Иначе зачем бы Вам с такой поспешностьюНакидывать на себя платок?На Вашей ангельской внешностиВыдран клок перьев и оплавлен воск,Быть может, это и есть конец нездешности,Как сказал бы Блок?18-го августа
Некоторые читатели, перелистав дюжину страниц, зададутся вопросами: что это? Кавказ или не Кавказ? Восток или не Восток? А может, это Коктебель и его волнистые отроги Крыма? О чём эта книга? Это книга восточных единоборств или некий эквивалент их? А если это Восток, то где привычная для нашего уха и глаза, вечно сопутствующая ему экзотика, как то: чайхана и чайханщик, духан и духанщик, где рынок, наконец, с пением зурны и тари? Ведь, кажется, ещё Бахчисарай прославился прежде своего знаменитого фонтана слёз рынком.
Я предвидел эти вопросы и в самом начале сделал беглые зарисовки пером и наброски карандашом местного рынка. Вот они.
