Я не намерен вас, читатель, мучить и долго таскать за собой по каменистым тропам, тем самым показывая, как долго мы кружили с Учителем по горам-долам, пока наконец не опустились на землю, т. е. на площадку возле рынка. Разумеется, наше появление на рынке не сопровождало ни пение зурны, ни тари, ни даже самый заурядный погонщик ослов не приставал к нам, выманивая наш последний дукат.
У самого края скалы, к которой был прилеплен рынок, сидели в стоптанных сандалиях женщины, по одной и по две, и торговали перевязанными пучками укропа и редиски – самая заурядная европейская картина. Мне хотелось зевнуть, я отвернулся и увидел у самого входа на рынок горку камней, посреди которой, как и положено в горах, высоко подпрыгивал фонтанчик. Я жадно припал к источнику, нимало не заботясь о том, как отреагирует на ледяную воду моё слабое горло. Учитель тоже сделал два глотка. Какой-то прохожий важным приветствием отвлёк внимание Учителя, а я на минуту задумался и стал глядеть по сторонам. По периметру рынка ровными рядами были высажены тополя, они, как будто верные и запылённые стражники его, не отходили ни на шаг, и это придавало окрестности несколько компактный и торжественный вид.
На каменистом пятачке там и сям на земле и подводах сидели люди, некоторые из них были обриты наголо и молчали, как будто отбывали какое-то наказание, а некоторые разгоряченно что-то тараторили на незнакомом языке. Дело было к полудню, рынок был наполовину пуст. Мы, едва протиснувшись в узкую щель между каменной оградой и калиткой (потому что калитка почему-то была закрыта), направились вглубь рынка.
Впереди меня шествовал Учитель. Он был одет ярко: на голове красный тюрбан, длинное платье вроде кимоно слегка волочилось сзади. Со всех сторон сыпались голоса: то ли зазывал нас кто-то, то ли приветствовал. Наша процессия важно двинулась к последним рядам.
– Не желаете соломенную шляпу? – обратилась ко мне женщина на чистом русском языке. – Теперь такие в моде.
Я подошёл – пять шляп лежали на столе. Меня привлёкли их яркие фиолетовый, синий и красный цвета. Я взял красную на память, как сувенир. Теперь вы часто можете её видеть на моих акварельных зарисовках и полотнах.
Мне фантастически везёт на приобретения такого рода! Через минуту я чуть не стал обладателем попугая! А ещё через минуту прекрасная коллекция старинных книг буквально выпала из моих рук: Цдзян меня опередил и отогнал продавца книг, который набросился на меня, как я на экзотическую приманку. Книги оказались бутафорией.
Не зная далее чем занять себя, я сел на пенёк, что торчал прямо посередине рынка, как напоминание о чьей-то обрубленной идее, достал трубку[15], закурил и стал глядеть по сторонам. Рынок, должно быть, стоял на склоне горы, с противоположной стороны которой мы спустились. Моё внимание привлёк довольно любопытный пейзаж, открывавшийся за воротами рынка. Начиналась жара: деревья довольно плотным, но пассивным кольцом окружали рынок и не мешали разглядеть, что было за ними. А за ними виднелись горы, покрытые густым кустарником, приглаженным в этих местах, как мокрые волосы щёткой. Горы красиво убегали вдаль и заставляли думать о небольшом курортном городке П., в котором я некогда был и о котором у меня остались самые тёплые воспоминания, как о друге, в объятиях которого я побывал однажды.
Я долго, не отрываясь, глядел в синеющую даль, пока одно воспоминание не стало сливаться с другим, а слившись наконец, не заслонило окрестность.
Не знаю, долго ли, коротко ли я бы вглядывался в призрачную даль, если бы не почувствовал, как ледяным холодком потянуло низом. Я начал кутаться в свою полинялую одежонку.
Вот видите, как пролетело время, вы держите последнюю страницу в своих руках.
«Как? – вы скажете. – А где же уроки Учителя Цдзень?»
Милый мой читатель, я сделан из того же теста, что и вы, и на вашем месте, наверное, поступил бы точно так же. Но я не ставил своей целью вас обучить тому или иному приёму из тхэквондо или диафрагменному дыханию, которым владеет мой учитель. Мне было просто весело рассказывать о нём, о его судьбе (хотя в ней мало весёлого) и показать, в каких краях ещё искать оригинальность. Иными словами, как сказал бы автор «весёлой азбуки для взрослых», – «я сделал всё, чтоб вас повеселить». Но я предвидел ваш вопрос и раздражение, и вот что отвечает вам на это Цдзян. Мы долго с ним ломали голову, в какой форме это сделать, и решили сделать в виде афоризмов или в виде 16-ти параграфов, как хотите. Добрую половину пунктов Цдзян забраковал за излишнее моё «пристрастие к крепкому словцу», как он выразился, но я их помещаю хотя бы потому, что я не могу держать кляп во рту там, где Учитель слишком либерален.
1. Я не вижу противоречия между жизнью здесь и на Малом Тибете, где я некогда жил среди красношапочных лам. В конце концов жизнь везде – это борьба противоречий, а для меня она сводится к одному, к любимой пословице моего незабвенного Учителя Ю.: «Один раз упасть – семь раз подняться!»