Иконников полностью

У меня есть один замечательный снимок, на котором запечатлена моя тележка с книгами, разбросанными рисунками, рукописями и… норой, которую я, то ли в шутку, то ли всерьёз, назвал «нора поэта». Дело в том, что я привык к этой норе – это яма в лесу, выкопанная или лисицами, или медведем, или каким-нибудь бездомным, который захотел заночевать в лесу. Рядом с этим местом есть действительно небольшая землянка с трубой, где некогда жил какой-то бродяга. Теперь близ этой норы обосновался и я. Здесь тихо, лишь ветер шумит вершинами елей и сосен. Хорошо. Я люблю тишину. Я люблю тишь и затвор. Ведь на лоне природы в тишине, вдали от людей хорошо молится и пишется. В такую же тишь да глушь стремились и наши монахи-пустынники. Жили уединённо и молитвенно, строили себе небольшие скиты. Их потом люди называли дальними или ближними пустыньками. Мне иногда приходит на ум, что такие глухие леса, такие глухие места и дадены нам на Руси, чтобы всяк, кто уничижает себя и ищет святости, искал её в непроходимом лесу да болотах, где уже есть какая-нибудь ямка или нора – а пустынью это место уже само собой наречётся, если, конечно, это будет угодно Богу.

Как известно, Восток – дело тонкое, а японский менталитет – это особая тема.

Я иногда от Евангельских притч и молитв переношусь к высказываниям восточных мудрецов дзен-буддизма и поражаюсь бесконечному богатству восприятий этого баснословного мира людьми разных религий и философских школ.

Вот некоторые высказывания из этики самураев.

1. «Следовать по пути искренности – это каждый день следовать так, как будто ты уже умер».

Какая великолепная трактовка отношения к смерти!

Если вдуматься, то всё учение Христа призывает к этому же! К искренности, к умерщвлению своего «Я» во имя Бога. «Кто не со Мной, тот против Меня». Мы должны как бы умереть для Бога, взять свой крест и следовать за ним. Правда, имя этому кресту – любовь.

2. «Скупость равносильна трусости. Если ты с таким страхом оберегаешь казну, то с каким же страхом ты должен оберегать свою жизнь!»

Да, это правда: скупые – трусливые.

3. «Сначала победи, потом сражайся!»

Это – стихи, наподобие японской танка.

Да, чтобы победить реально, надо сначала заложить победу в мозгу абстрактно.

4. «Сегодня – первый день остатка твоей жизни».

Но это уже, кажется, не Восток, а Запад. Это, как иногда говорит мой приятель-острослов, «не для средних умов».

Художник В. К-в – мой хороший приятель давних дней моей юности, даже друган. Но этот молодой человек по духу диссидент, он по мироощущению – разночинец или даже нечаевец, доморощенный философ, немножко поэт, немножко художник, немножко мечтатель и Иудушка.

Он предавал меня несколько раз. Когда он предал меня ещё раз, я сказал: «Хватит!» И мы прекратили всякие сношения. А вскоре я попал в переплёт, меня осудили и посадили в тюрьму: этот разночинецпропал.

Прошло лет 20 или может 25, звонок в дверь: на пороге всё та же сухопарая фигура В. К., несколько водянистые глаза и алые губы в обрамлении рыжей бороды.

– Чем обязан?

– Пришёл извиняться.

– В чём?

– В непредумышленном убийстве нашей дружбы.

– Дружбы? Но человек, который предал дважды, способен предать и в третий раз.

– Способен… но я не предам.

– Предашь! Ты по натуре – Иудушка (между нами произошла заминка).

– Впрочем, чтоб забыть всё и простить, я должен нарисовать твой портрет и назвать его «Иудушка». Только в таком случае я смогу забыть и простить прошлое. Ведь ещё Христос говорил: «прощайте и прощены будете» (между нами снова заминка).

– Я всё понял, – сказал В. К. – В одну воду нельзя войти дважды. – Тут он развернулся на 180 градусов и, едва не споткнувшись полетел вниз, к выходу.

Не называю его имени, потому, что это чистая правда. Между прочим, этот друган однажды сказал мне неглупую фразу: «У тебя есть своё видение художника, но оно не тому досталось». Быть может, он хотел, чтобы это видение досталось ему?

Почему я не завидую никому? Я не завидую богатым, материально обеспеченным и так называемым успешным. Я не завидую знаменитым художникам и прославленным музыкантам, писателям. Я даже не завидую гениальным художникам, таким как В. Г. и П. Г. (стоп! тут давайте остановимся, завидовать гениям, каких теперь, кажется, и нет, – это несусветная глупость, это даже немножко похоже на то, что завидовать Тому, Кто там не н… си). Но на Бога в суд не подашь. Вообще зависть человеческая – препаршивая вещь, это религия бездарных, как сказал один священник, и она душу человека сильно уродует. О себе грешном могу сказать лишь одно: мне ничего не далось даром! Все мои находки и потери оплачены мной сполна: трудом, мучениями, терзаниями и сомнениями, пытками нравственными и физическими, верой и неверием – всё это я бы назвал одним ёмким словом – познание истины.

Вот почему я бы назвал наше поколение 70-х гг. эпохи застоя поколением жадным до книг, до идей, но и поколением развоплощённого творчества.