Иконников полностью

Кажется, французский философ Жульбер Дюран говорит о коллективном сознании и о бессознательном как о двух полюсах земли. Имажиналь – воображаемый мир. «Грёзы земли и покоя». Между миром идей и миром тел существует как бы пространство, заполненное самостоятельным миром – это и есть мир воображения. Воображение – это промежуточное состояние между субъектом и объектом. «Воображение всегда первично между тем, кто воображает и что воображает», – говорит Ж. Дюран. Разве с этим поспоришь? Это действительно так, иможинер, т. е. то, что формируется в младенчестве. А в феменологии поэзии или поэта как субъекта всегда надо искать корни младенчества. Человек, т. е. поэт, рождается, действительно, как бы недоношенным, находясь в утробе матери (семьи). Идея «социальной беременности» – это отдельная тема. А вот «травма рождения» мозга Поэта – это существенно. Потом с возрастом эта травма как бы расширяет границы или раздваивает мозг поэта. В человеке (в поэте) рождается как бы второй человек, он формирует аппарат представлений или мечтаний – и чем этот аппарат представлений совершенней, чем мощней физиологически сам поэт, тем плоды его, т. е. стихи или картины, энергетически наполненней. (А. Пушкин и П. Гоген, эти два человека, по-моему, были геркулесами духа, каждый в своей области, хотя оба были поэтами по состоянию души и призванию, они даже родились в один день – 6 июня. Но об этом мало кто знает. Пушкин однажды сказал: «бывают странные сближения», да, бывают. И с этим ничего не поделаешь…).

Издревле известно, что тело – это лишь сосуд, в котором мы временно пребываем. Это ниша, взятая внаём. «Сознание человека – это квантовая информация, а душа человека – это квантовый компьютер, подключённый к сердцу Вселенной», – говорят физики. Поэты с этим не спорят: всякая деятельность мозга и сознания Поэта в момент его вдохновения – это излучение квантовой энергии, а плазмой, или ядром квантовой энергии, является самый тонкий талант природы – воображение поэта.

Человек, который воображает – это поэт, это квантовый заряд, это носитель особой субстанции, которая творит вторую реальность, или сознание, в котором имеется как бы вторая душа… Но мы так, наверное, никогда и не узнаем, откуда оно берётся наше сознание и куда оно исчезает после нашей смерти. Квантовый фактор сознания – это за пределами нам доступного или разумного. И что такое душа? Энергетическое поле или нечто осязаемое, познаваемое? Наши клетки мозга постоянно обновляются – их миллиарды этих клеток, которые умирают и рождаются вновь, а сознание остаётся неизменным. И часто это сознание закладывается в раннем детстве. Что это?

Быть может, наш мозг обладает душой? Или, быть может… Ох, уж эти вопросы философов! Их тысячи! Единственно, что нельзя отрицать, если говорить о мозге поэта, Поэт и его мозг – это та субстанция, которая особым образом мыслит, которая воображает, которая выдаёт нагора нашего сознания плоды в виде стихов или картин. Говоря словами древних, поэт может сказать: «Пока я мыслю, я живу, или пока я воображаю, я здравствую, я существую». Смерть воображения – вот подлинная смерть и поэта.

Писатель и монах Епифаний Премудрый говорил очень хорошо об искусстве Феофана Гречина, как он его называл. Он восторгался его специфическим видением, он как бы зафиксировал с натуры и донёс до нас и облик своего великого современника, и специфику его видения, и дух, и тело во время работы; по слову Епифания, Феофан «писал сам по себе», мало обращаясь к образцам греческим, он писал быстро, очами метая как бы молнии, разговаривая с прихожанами, а умом дальняя обгадывая. «Мужъ онъ живый, преславныймудрок, зъло философ хитръ», – говорил Епифаний.

Всё это говорит о поэтическом творчестве – перед нами, скорей, не художник, изрядный живописец и изограф, а великий Поэт древности!

И ещё главное! А это главное – в феноменальном творчестве Феофана Грека.

Это беспрецедентный смысл и размах творчества – без близости Бога и Его святых, и Богородицы, и праотцев, и пророков такое горение горним и земным, и синергия, и симфония звука и цвета невозможны. Бог как бы видит тебя близкого, слабого и понятного Ему, грешного человека – а ты понимаешь и чувствуешь Бога! Никакое другое великое творчество не наполняет твою душу близостью, трепетом и силой, и славой любви к Богу. Для верующего человека его вера просто становится незыблемой…

Макарий Великий Египетский – вот та высота и та страсть, и та сила художества, куда наша душа человеческая вечно стремится и не может достичь таких откровений и высот… Бог здесь и сейчас! Вот как коротко можно сказать о фресковой живописи Феофана Грека.

У самой колыбели нашей поэзии, как ни странно, стояли художники.