Иконников полностью

Вопрос о том, что Феофан и поэтический транс у нас не обсуждается, говорит лишь о том, что мы и не подошли к пониманию его художественно-поэтического творчества. А Феофан Грек – это великий поэт древности! Без Его Музы в творчестве он был бы так же бессилен, как и десятки других иконописцев его времени. Феофан велик и велик своим видением мира! Он Поэт по природе, и он философ и богослов, исходя из его дарования поэта.

Всё его дарование – от Бога, и он, будучи великим художником, возвращал это Богу! Феофан необыкновенно ценил этот дар ему от Бога и писал, писал, писал. Так и с такой страстью потом не писал на Руси никто, по крайней мере, среди живописцев. Так писали потом только поэты А. Пушкин, М. Лермонтов, Тютчев, Блок, Есенин, Маяковский. Вот тот ряд великих людей, среди которых Ф. Грек не лишний.

Некоторая угловатость, эскизность и даже недосказанность образов фресок Ф. Грека в соборе Спаса Преображения на Ильине улице обусловливается прежде всего его видением. Это поэтическое и особое философское видение обусловливается самим дарованием Феофана Грека как средневекового художника-поэта. Без тесной связи между иконописью Феофана и его Музой не может быть и речи. Феофан творил только тогда, когда его келию, храм, или жилище озаряла Муза его иконописного творчества. Это надо твёрдо знать и понимать, что его творчество – это такое же особое расположение души, как и у А. Пушкина, и как и у А. Рублёва; это особый настрой души на поэтическое творчество. Говоря другими словами, это особый «транс» души и это особое состояние души похожее несколько на провал в глубины нашей психики, когда и поэтическое, и художественное творчество сливаются вместе. Во время такого состояния и случается и пир души, и красок, и образов… А некоторая «корявость» почерка Феофана обусловливается тем, что его Муза не слишком глубоко погружает его мозг в сферу трансцендентного и собственно психического. Таковы законы поэзии.

И тут ничего не поделаешь. Вот одна из причин, почему Феофан быстро творит: его поэтические и религиозные озарения приносит Муза, а она не ждала, она гнала его вперёд и ввысь, в небесную ширь, к Богу…

Если говорить об иконостасе Благовещенского собора в Москве, то о нём надо сказать особо. Деисусный чин иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля – это особый чин и с точки зрения богословской и художественной. Это, действительно, памятник нашей земли, памятник живописи: это первый иконостас, фигуры которого написаны в полный рост.

А это самая непростая задача для художника-иконописца любого дарования изображение святых или Богородицы в полный рост… Тут проверяется многое: и умение художника рисовать вообще, и компоновать, и мыслить.

Великого Феофана Грека тоже не обошло это испытание: некоторые фигуры святых его неустойчивы, центр тяжести фигур перемещаются резко вниз, фигуры его как бы покачиваются…

Это очень специфическое видение, и с моей «специфической» точки зрения, эта неустойчивость фигур объясняется особым видением художника, которое стоит как бы вне правил рисования и ремесла, а скорей, оно относится к состоянию души художника. Апостолы Пётр и Павел как бы «вываливаются» из прямоугольников двух икон, и это не потому, что нарушена симметрия, это потому, что это диктат Музы поэта, и она художнику диктует своё, а симметрия – своё… Это своеобразный диссонанс в мозгу художника, если хотите, это диссонанс эстетики и геометрии!

Крылья Архангела Гавриила и крылья и фигура Архангела Михаила тоже как будто немного не вписываются в геометрически строгие прямоугольники икон… Это говорит лишь об одном (я так специфически чувствую), это говорит о том, что в момент работы над этими иконами мозг поэта и художника Ф. Г. был не так угнетён присутствием Музы и её энергиями.

Во время работы над другими иконами все эти геометрические недостатки, или «измы», может объяснить только Муза.

Например, в великой иконе Феофана Грека «Успение Божией Матери» 1380–1390 гг. этих «недостатков» рисунка совсем не чувствуется.

Фигура Иоанна Предтечи из Деисусного чина Благовещенского собора особенно как-то угловата и неустойчива. Тут специфическое видение поэта и художника Феофана Грека хозяйничает как будто в полную силу! Муза художника как будто в полном споре с геометрией… Это видно и теперь, это видно и невооружённым глазом, что фигура святого нарисована плохо (как будто в спешке или по другой причине – это с точки зрения простого ремесла, но не с точки зрения Поэзии…). Ноги святого слишком коротки и как бы подрезаны, ладони рук тяжелы, а одежды нелегки. Так художник видел, слишком специфически, подчиняясь безраздельной власти Музы!

А Муза поэта не везде права, когда перестаёт считаться с законами рисования или с законами земного тяготения…

Но таково специфическое видение художника.