— Спасибо, друг. А…
— А за твоей машиной заеду после этого.
Он хлопает меня по плечу, и я спешу поскорее забраться внутрь. Пока я пристегиваю Нику ремнем безопасности, она закатывает глаза и негромко усмехается.
— Тшш. Так безопаснее, — кладу палец ей на губы. — Дай мне еще раз взглянуть на твою голову, — притягиваю ее ближе к себе и целую в лоб. Затем беру обе ее руки в свои и дую на покрасневшую от веревок кожу на запястьях. Сердце сжимается от того, что все это могло закончиться гораздо хуже.
— Илья, — спустя несколько минут шепчет она.
— Я здесь.
— Я хотела извиниться.
— Тебе не за что извиняться…
— Послушай, — перебивает она меня, отстраняясь. — Я поговорила с мамой. Я все ей рассказала. Ты был прав. Это было нужно нам обеим. И… — ее голос срывается. — теперь я все знаю. Мама рассказала мне о той ночи, когда он ее избил.
— Боже! Детка!
— Мне важно, чтобы ты знал, Илья, — она снова перебивает меня. Ее речь становится торопливой. — Я не злюсь на тебя за то, что ты не говорил мне раньше, что он мертв. И за то, что не сказал, кто именно его убил. Я понимаю, это была не твоя тайна, не твой секрет, чтобы делиться им. Я хочу извиниться за то, что набросилась на тебя с обвинениями тогда, в хижине.
— Иди сюда, — снова притягиваю ее к себе. Ника устраивается на моем плече, и мы замолкаем.
С головой ныряю в охватившее меня облегчение и закрываю глаза, наслаждаясь тем, как охотно она прижимается ко мне, положив свою ладошку мне на грудь. Прямо в области сердца.
Слышно лишь урчание работающего двигателя и тиканье поворотника, когда машина наконец поворачивает на нашу улицу.
Утомленная стрессом и холодом, в дороге Ника задремала. И не проснулась даже, когда я нес ее в дом.
Мне хочется носить ее на руках все время, даже когда в этом не будет нужды.
Укутав ее поплотнее в одеяло, устраиваюсь рядом на кровати, разглядывая ее. Мой взгляд фокусируется на ее губах. Любуюсь их чувственным изгибом и каждой маленькой черточкой. Мне жизненно необходимо прикоснуться к ним. Заново узнать их мягкость и бархатистость. Но я не хочу тревожить сон Ники.
— Привет! — она шепчет, отрывая меня от созерцания ее губ.
— Ты проснулась, — едва касаясь ее кожи, провожу дрожащими пальцами по ее щеке. Веду дорожу по тонкой шее, пока моя рука не останавливается, замирая на ее ключице.
— Где это я? Это не моя квартира, — она приподнимается на локтях и осматривается. — Это твоя комната? Да? — в ее голосе проступает благоговение.
— Наша.
— Что? — она переводит на меня затуманенный ото сна взгляд.
— Наша комната.
Ника шумно втягивает в себя воздух и, кажется, перестает дышать. Затем она садится, подтягивая колени к груди, и отодвигается от меня.
Мы все еще на одной кровати. Но теперь невыносимо далеко. Мне до боли необходимо быть ближе.
Беру ее руку в свою и поглаживаю, избегая области запястья, которое я смазал мазью.
— Мы вместе, — стараюсь звучать уверенно, а у самого сердце в пятки уходит от одной только мысли, что она не захочет меня. Больше нет.
— Вместе? — Ника хмурится.
— Да, — киваю. — И теперь эта комната наша.
В ушах шумит от участившего пульса, когда в ее глазах я не читаю какой-либо радости по этому поводу.
— Нет, — Ее голос звучит негромко — так, что сначала кажется, что мне это только послышалось.
— Что?
— Нет, Илья. Мы не можем быть вместе. До тех пор, пока ты не расскажешь мне, что с тобой случилось.
— Я не могу рассказать и без тебя не могу, — произношу отрывисто. — Если ты узнаешь, ты больше никогда не посмотришь на меня так, как раньше. И это убьет меня.
— Тебя преследует то, что ты отнимал жизни? В этом все дело?
От ее слов мой желудок сжимается, а ладони холодеют.
— Это всегда были те, кто заслужил смерть. Террористы, убийцы, позже при работе на «Беркутов» — растлители малолетних, насильники, наркоторговцы… у меня никогда не было проблем с тем, чтобы нажать на курок. Моя рука ни разу не дрогнула. Я ведь прошел кучу психологических тестов перед тем, как меня взяли в спецотряд. Я был готов к тому, что делал.
Это правда. Но не вся.
— Очевидно, все оказалось не совсем так, как ты себе представлял, когда шел в армию с мыслями сделать этот мир лучше, спасти кого-то. Так?
В удивлении отстраняюсь от нее, чувствуя себя пойманным в ловушку.
— Это были просто безликие цели.
— Всегда?
— Да.
И это самая большая ложь, которую я когда-либо говорил.
Еще пару минут она смотрит на меня открыто и ласково, взглядом приглашая довериться ей.
— Прощай, Илья, — ее голос пропитан печалью.
Глядя на то, как она встает с кровати и направляется к двери, становясь с каждым шагом все дальше от меня, я тону в отчаянии. Из меня вырывается крик, прямо из глубины груди, поднимая на поверхность всю боль и сожаление, которые на самом деле никогда и не были захоронены.
— Нет! Только не уходи!
__________
Ника
Застываю посреди комнаты и оборачиваюсь. Я почти тону в омуте его темных глаз под густыми ресницами, готовая принять от него все, согласная на любые его условия. Но потом в моей памяти всплывают его же слова, обращенные ко мне, и усилием воли я произношу:
