— Ника! — с ноги распахиваю дверь и врываюсь в помещение, лихорадочно осматриваясь по сторонам. Матвей и Никита дышат мне в спину.
— Вижу ее, — кричит Матвей. Я поворачиваю голову влево, и тогда я вижу ее. Одинокую, скрючившуюся фигуру на полу в тусклом свете, проникающем в помещение через щель в широких воротах, ведущих на улицу.
— Ника! — не помня себя, отшвыриваю винтовку в сторону и подбегаю к ней, падая на колени. Она лежит почти в том же положении, что и на фотографии. Осторожно снимаю повязку с ее глаз. Затем вынимаю кляп.
— Это я. Все хорошо. Я здесь. Все закончилось, — я задыхаюсь от переполняющих меня эмоций, продолжая бессвязно шептать слова утешения, и аккуратно убираю волосы с ее лица.
Ника моргает, смотрит на меня и… криво улыбается.
Девочка моя. С ней все хорошо. Хорошо.
— Мне нужен нож! — кричу через плечо, и тут же Матвей протягивает мне свой тактический нож, снятый с лодыжки.
— Держи. По периметру все чисто, — добавляет он.
Я рассеянно киваю, сосредоточившись на лице Нике.
— Я сейчас перережу веревки. Не двигайся. Хорошо, детка?
— Да, — хрипит она. — Водички бы.
— Сейчас будет, — спешу заверить ее. — Босс!
— Вода в машине.
— Я взломаю замок на воротах и подгоню машину прямо к двери, бонита, — Кубинец подмигивает ей и срывается с места, не дожидаясь одобрения босса.
При ограниченном освещении я не сразу заметил синяк на ее виске и немного засохшей крови в волосах. Но сейчас, когда я вижу это, по моему телу проходит волна дрожи.
— Вот так, — говорю, снимая с ее запястий разрезанные куски веревки, и только тогда вздыхаю с облегчением. Теперь Ника в безопасности. Не считая синяка на виске, с ней все в порядке.
Она пытается сесть, но тот час всхлипывает.
— Ноги затекли. Как ватные.
— Сейчас, — рывком усаживаю ее к себе на колени и прижимаю к своей груди так сильно, как только могу. И все равно это кажется недостаточно близко.
Прижимаюсь своим лбом к ее и просто дышу.
Она жива. Она в безопасности.
В моих руках.
Она моя.
Закрываю глаза, не желая двигаться. Но мне нужно вытащить ее отсюда. Нику нужно отвезти в больницу.
— Илья, — шепчет она охрипшим голосом.
— Да?
— Извини, что я сняла трекер с машины.
Когда она протягивает руку и дотрагивается до моих волос, мне хочется уткнуться лицом в ее ладони. Я мог бы сидеть с ней вот так вечно, но нам нужно двигаться.
Никита достает и включает на громкую связь телефон, завибрировавший в его кармане.
— Говори.
Из динамика тут же раздается низкий бас Давида.
— Мы взяли его. Он у нас.
— Прежде чем передать его полиции, продемонстрируйте ему, что бывает с теми, кто похищает и связывает беззащитных девушек.
— Чили уже. Не дожидаясь приказа, — рапортует Давид. Краем уха я слышу ругательства босса. Но сейчас мне совсем нет дела до их перепалок с Чили. Все, что меня волнует, девушка в моих руках.
— Пойдем. Я отвезу тебя в больницу, — поднимаюсь на ноги, все еще крепко держа ее в своих объятиях.
— Нет! Пожалуйста! Отвези меня домой. Не надо больницы, — в ее карих глазах застыла мольба.
Я и сам бы не хотел ничего больше, чем отвезти ее домой. К себе домой.
— Врач должен осмотреть твою голову.
— Я не хочу, чтобы чужие люди трогали меня. Прошу!
— У тебя может быть сотрясение.
— Ты же сам говорил, что они не сделают ничего особенного при сотрясении. Что можно просто отлежаться домой. Тишина и покой. Помнишь? В хижине ты говорил мне так, — она приподнимает бровь. И мне нечего ей возразить. Моя хитрая девочка.
Я мог бы и дальше спорить с ней, но это пустая трата времени. Она очень упряма. И сейчас мне совсем не хочется давить на нее. Она много натерпелась, и я прекрасно понимаю ее желание поскорее оказаться дома, вместо того, чтобы находиться среди чужих людей в неуютных стенах больницы.
— Как ты себя чувствуешь? Голова кружится?
— Нет. Все нормально. Просто очень замерзла и устала.
Еще раз осмотрев ее рану и заглянув ей в глаза, пристально разглядывая зрачки, я принимаю решение.
— Хорошо. Думаю, ничего страшного не случится, если мы сначала поедем домой. Но я попрошу Макса связаться с его доктором. Он придет и осмотрит тебя, — согласно киваю, имея в виду доктора, который приходил к нам в дом, осмотреть Марка после пары уроков, преподнесенных тому на заправке.
— Ладно, — бормочет она, прижимаясь щекой к моей груди.
— Но если ты почувствуешь недомогание, ты непременно тот же час скажешь мне об этом. И мы сразу же отправимся в больницу.
Никита поднимает с пола брошенную мной винтовку и следует за нами прочь из провонявшего плесенью цеха. Раньше я никогда не обращался так небрежно с моим любимым оружием, но сейчас мне наплевать на это.
Когда мы выходим на улицу, нас уже ожидает внедорожник Никиты, с работающим двигателем.
— Я отгоню ее машину, — говорит Матвей, распахивая для нас пассажирскую дверь.
Кубинец, насвистывая себе что-то под нос, предусмотрительно включает климат-контроль и накручивает температуру побольше. Несмотря на то, что на улице тепло, Ника продрогла до костей. Я удивляюсь тому, как много на самом деле подмечает наш чико латино.
Аккуратно усадив Нику на заднее сиденье, поворачиваюсь к Матвею.
