- Во что? – еще раз переспросил он.
- В расстрелы эти, ну, что он революционеров преследовал, – попыталась сформулировать Герда.
- Это была его работа. Но он никого не расстреливал. Мой отец возглавлял Управление и был в основном аналитиком, а дед -Безопасность.
- А в статье фотографии показывали, приказов, о ликвидации, и подписи Илиас. Смонтировали, может… – Кайан, один из однокурсников.
- Честно? – Аристин встал так, чтобы видеть всех. – Я не знаю, что точно делал мой отец, но мой отец не мог делать неправильные вещи. И чем больше я смотрю на то, что сделали из моей страны сейчас, тем более в этом уверен. Еще вопросы? Пресс-конференция открытая, можно перейти в столовую.
Газет он не читает, телевизора не смотрит… Значит, он что-то опять пропустил, о чем-то не знает? Что вообще происходит? И Эвер ничего ему не говорит.
- Так, все заткнулись! – Эрик наконец вышел из деканата. – Короче, лекции сегодня не будет, с кафедрой они поговорят, а Ари завтра в десять к декану. Все. Какие планы на перерыв?
Аристин долго мешал ложкой сладкий остывший чай в столовой. На группу странно косились официантки – время-то занятий, а тут целая шумная толпа молодежи.
- Да не обращай внимание, – истолковал задумчивость Аристина Эрик, – этих статей как дерьма, если на все тратить нервы – сил не хватит. Тем более, если ты не знаешь, что там было на самом деле, то уж им-то откуда?
- Мне просто отец не говорил. Работу он оставлял на работе, а дома была семья, даже если нужно было что-то сделать. А почему ты говоришь, что их как дерьма? – в животе похолодело от нехорошего предчувствия.
- А ты, что, не знаешь? – Эрик отобрал у Аристина ложку, положил на стол. – Пей, остынет. Еще две пары. Сейчас какую-то волну на вас гонят. Я как телевизор не включу – все время херню городят. Эй, ты чего?
- Как я устал от этого… – Аристин вдруг уронил голову на руки, задел стакан, и чай потек по столу. – Ну почему?
Он набрал ворох газет и журналов, за последние две недели, набив большую сумку и закинув ее в багажник машины. Охранники изумленно следили за ним, но молчали, лишь забрав тяжелый пакет.
Эвер. Либо не сказал ему ничего, либо не знал. В том, чтобы Эрлинг не знал, Аристин сомневался, не может быть такого. А вот не сказать Эвер мог, пощадить или наоборот? Еще надо знать, что написано точно в этих газетах, скорее бы добраться домой и просмотреть, все, что можно – газеты, журналы, телевидение, Сеть. Что бы знать. Конечно не правда, конечно, все лгут, его отец не палач!
- Это, может, и правильно, что ты так решил, – один из разговоров между ним и отцом, – может, что-то изменится. Но сейчас я не буду объяснять, что я имею в виду.
День был сумасшедшим – незапланированная проверка монопольной службы, срочное подписание нескольких сотен платежек, двое должников, которым надо было лично объяснить где они неправы и еще куча всего. Эвер приехал заполночь, успев отметить еще на подъезде, что свет в окнах только у Аристина. Полуночник, не спит, занимается. Сейчас они выпьют немного вина, поужинают, помолчат друг с другом. Ни на что большее Эвер сегодня неспособен. Душ и спать.
Да, тишина и темнота везде. Эрна уже спит, даже Церри не видно – наверное где-то зализывает раны. Охрана буркнула свое вечное: «Доброй ночи» и растворилась в коридоре. Ари заснул над учебниками? Обычно всегда спускается вниз, слух у него отменный. В любом случае – если заснул, значит, надо будет перенести в спальню.
Стучать смысла нет, поэтому Эвер просто открыл дверь, повернув ручку, а потом забыл сделать шаг. Да и ступить некуда.
Яркий свет, все лампы подвесного потолка включены на полную мощность. Везде, на полу, куда только попадал взгляд, клочки рваной бумаги, скомканные яркие листы газетных страниц, разорванные журналы и Аристин, на полу, посередине всего этого, спиной к Эверу, сидит на коленях и раздирает газету, устилая ковер новым слоем бумаги.
«…Девятого числа первого месяца осени Ингер Харальд Илиас предоставляет государю доклад, с анализом всей подпольной сети революционеров Хокдалена, где детально дана информация по каждому моменту – именам, способам работы с населением, прикрытиям, расположению основных центров сопротивления режиму, примерное количество вооружения. Подробнейшим образом разобраны все идеологические стратегии, с определенными выводами. Доклад был зачитан на тайном совещании, в присутствии лишь государя и пятерых глав родов из десяти. На титульном листе стояли лишь подписи – отца и сына.
Через несколько дней после совещания Ингер Харальд Илиас получает указ непосредственно от государя – гасить все очаги сопротивления, любыми мерами и способами. Он расписывает документ трем своим подчиненным – Улофу Ансгару инте Илиас (фамилия говорит о том, что Улоф Ансгар не является урожденным Илиас, а взят в род в качестве мужа одной из женщин), Дитеру Ингеру Илиас и Барди Гудлейву Идмунду с резолюцией – «Для работы! Ежедневный селектор».
