Почему он не может даже заплакать? Было бы легче, выгнать из груди это слезами, а так... Его словно затягивает внутрь боли. Никакой психотерапевт ему не нужен и не поможет. Это им всем только кажется, что глупость – расстраиваться из-за статеек. Даже Эвер не понимает. А для него – как будто привязали к стулу и заставили смотреть бесконечный повторяющийся ролик с расстрелом и взрывом машины, и он не может закрыть глаза и не слышать, а потом просто издевались и кидали в разные стороны. Что бы он не сделал, кем бы не стал – все равно, все будут помнить ту цену, что он должен уплатить. Никого не будут волновать его чувства к Эверу – благодарность, верность, симпатия, если это не волнует даже Марту. Для нее он так – проводник к чужой кредитной карте. «Он тебе не откажет». Никто и никогда не поверит ему, что деньги тут не причем. И он сам в это не верит. Разве пошел бы он в этот проклятый парк, если бы не было совсем края? Между ними всегда будут стоять эти деньги. И Марта только рада тому, что он еще ближе к Эверу – для нее это лишь благо, новые наряды и телефоны. Теперь он не брат, а источник материальных ресурсов. Так, расход во имя благополучия. Его просто используют, и он ничего не может поделать с этим. Они действительно должны закончить школу, и выучиться, и возможность только одна. Но что от него самого останется тогда? Пустая оболочка по имени Аристин Дитер Илиас, с красивой внешностью и глухим сердцем?
И Эвер? Верит ли Эвер ему – что все это не подделка и не искусная игра? Он не простит, если разочаруется. Как отмыть их обоих от пошлости сделки, понять, что она выросла во что-то большее и теперь это не контракт? Или еще контракт?!
Как же он запутался. Во всем. В делах отца, в самом себе, в своих чувствах и своей жизни. Может тишина что-то расскажет?
Работа валилась из рук. Две встречи – на одной Эвер даже не стал скрывать, что не слушает партнеров, а на вторую уже отправил заместителя. Остывший чай и мятные конфеты, которые так любит Ари, и на которые его легко приманить в офис. Он бездумно подписывал уже согласованные договоры, бесконечные пачки счетов-фактур и прочие бумаги, которые склеивают деятельность организации. Он отослал секретаря с поручением, запер дверь и сидел, просто сжимая пальцы. Стратегия почти продумана, сейчас только осталось ждать, что решат те, кто будет ее исполнять. Информационная война так информационная. Новый опыт для Эвера, ну так почему бы не поучиться?
Аристинов телефон так и остался у него. Эвер посмотрел список вызовов – собственный номер, номера сестер и Эрика. Входящие – такие же. Со вчерашнего дня не звонил никто, пришло одно сообщение и то с рекламой. Маленький стальной прямоугольник вдруг заверещал в кармане. Да, Эрик, к разговору с Мартой он сейчас не готов.
- Здравствуйте, – снова тот же растерянный голос. – А Аристина нет? Я хотел ему копии лекций отдать и домашние задания.
- Он не будет их сейчас читать, – вдруг сказал Эвер.
- Почему? Он болеет, что случилось? – уже встревожен не на шутку. Надо же, этому мальчику не все равно, что с Ари.
- Расстроился от шумихи и обиделся на весь мир, – наверно да, такой диагноз, если перевести слова психотерапевта на общечеловеческий. – Позвони мне завтра в это же время, может, будут новости.
Да, дать Аристину еще сутки. Если не соизволит выйти из норы, придется выволакивать за уши. Всю жизнь он в спальне все равно не просидит.
В темную спальню лучше не заходить – даже не повернется. Эрна покачала головой – да, не выходил, не ел. Буркнул, что все нормально. Ладно, сказали не беспокоить, значит не беспокоить.
Вечер занять оказалось нечем. Документы он с собой не взял, да и делать ничего не хотелось. Эвер прихватил небольшую бутылку, бокал и засел в гостиной, перед телевизором, как тысячи простых соотечественников. Только содержимое его бокала было намного дороже, чем банальное пиво. Что-то весомое упало на колени – Церри. Кот повертелся, заглянул в глаза Эверу и улегся.
- Что, не пускает? Меня тоже.
Кот замурчал, когда мужская рука начала чесать шею.
Сто лет не смотрел телевизора – все было некогда, да и что там смотреть? Телесериалы для домохозяек? Насквозь проплаченные рекламодателями передачи? Лениво щелкал пультом огромного телевизора, морщась от звуков музыки и голосов. Отвык. Так, новости – не интересно, это он все читал еще днем в сводках, подаваемых службой протокола, кино – посмотрел несколько минут, но ничего не почувствовал, ни интереса, ни отвращения. Еще щелчок – реклама, ну ее к дьяволу, еще один – ток-шоу, аудитория идиотов, дурачок ведущий и загончик с нанятыми актерами. Или не актерами? Прибавил звук.
