- В тебе? Нет. Глупости. Просто это напоминает детское – назло матери отморозить уши. Им там весело, Ари, они глумятся и прыгают, а ты переживаешь. Это на тебя не похоже. Ты ломаешься на таком… Не ерунде, но... Не знаю, как сказать. Хочешь выпить?
- Нет, – совершенно безвольный голос.
- Ну, так что ты намерен делать, Ари? Ты у нас взрослый мальчик, у тебя двое детей, университет и тебе как-то надо решать эту проблему. Вернись в реальность.
- Я не знаю… Я не могу так больше! Не могу!!!
Да что же это такое?! Почему все из него жилы тянут! И ведь Эвер прав, но разве он что-то может сейчас? И не хочет – потому что больно и потому что устал.
Аристин рывком перевернулся на живот, так, что Церри, во второй раз за вечер пришлось спасаться бегством.
Нет, пить они сегодня не будут. Ни один, ни второй. Одному уже хватит, а второму... Второму сейчас нужно не спиртное. Тут другая терапия в нескольких вариантах – ремнем по заднице и заставить действовать, или спрятать под крыло. Или услышать… Просто его услышать. Ему же просто нужно выговориться. Просто, все так просто.
- Ари, – Эвер погладил его по плечу, – не можешь? Почему? Тебе плохо у меня? На тебя все это давит…
Еще немного и он сорвется. Всё это молчание, все эти осколки, что застряли в нем – разорвут ему горло.
- Мне наверное не стоило делать этого. Звать тебя в постель. Это не твое, тебе надо жену, девушку, детей… А ты и отказаться не мог.
- Причем тут это?! – в голосе дрожали все нервы. – Я сам пошел на это, и я не против! Раз так вышло. Но почему? Почему все зависит от денег? И для всех я шлюха, кто же поверит, что я сам? Содержанка. Они могут делать, что угодно, плевать мне в лицо, издеваться над моей семьей, а я могу только молчать или утереться! И утрусь, Эвер! Потому что я тут никто. Из-за своей мечты, из-за сестер. Мы бы там умерли от голода, пока бы нас зарегистрировали! Или я бы стал сосать в парке. Заткнулся бы, и сосал!
- И чувствовал бы себя потом героем, когда сплюнешь? Совесть была бы чистая, все ради семьи? А о себе ты думал хоть раз? Сейчас подумал, да. И готов сожрать сам себя? Я правильно понимаю, Ари? Не хватает геройского ореола мученика? Когда станешь хирургом – ампутируй себе излишки совести. Явная патология, как там у вас говорят. Я себе язык оббил, объяснять тебе, чтобы ты не считал мои деньги! Мы сколько раз говорили, Ари? Я думал, что ты понял, а ты просто в себе очередную захоронку сделал. Ты настолько мне не доверяешь? И уступил только потому?
Слышно как он дышит. Тяжело. Сжал голову руками. Да, Ари, больно. Но нужно обоим знать правду.
- Нет. Я сам. Я так и знал, что ты не поверишь. Если даже ты… И как мне бороться с ними?
Чертов психиатр, или кто он там, прав – Аристин действительно болен. Его храбрый мальчик сломал сам себя для других. Рожденный для своей родины и семьи, для продолжения крови. Элитный самец с прекрасным экстерьером и качествами.
- Расслабься. Ты врать не умеешь, это мы давно выяснили. Ну только если себе самому.
Гари Надис справился бы лучше, он умеет разговаривать с нервными мальчиками. Но это его, Эвера, проблема. И легче провести переговоры по покупке завода, чем вразумить двадцатилетнего даленца.
Как же жарко! Аристин задыхался в этой подушке, ему жарко и горько. И Эвер еще выдавливает из него правду, как пасту из почти пустого тюбика.
- Я не знаю… – Аристин сжался так, словно ждал удара. За что? За то, что не может сказать, за свою истерику, за свое будущее.
- Ари, – этим именем Эвер начинал почти все фразы в разговоре, – иди ко мне. Просто сюда, ближе. Ну!
Еще глоток терпкого алкоголя, что бы успокоиться самому. Без закуски.
- Я не могу так, Эвер! За что? Что мы им сделали? – прорвало. Осколки выходили слезами, которые капали на Эвера, но он не боялся порезать. Это только ему остро от них. Эвер сильный. – Я слабак, я ничего не знаю!
Весь мусор, все разбитое вымывало водой.
- Ничего, Ари, ничего вы им не делали. И ты никому ничего не должен. Ну, – он притянул к себе Ари еще крепче, так чтобы юноша уткнулся ему в грудь, – я нашел выход. И, ты же не один. Смотри нас сколько – ты, я, твои сестры, друзья, Надис. Звонят, спрашивают о тебе. Ну, ты чего? Хороший мой…
Пусть плачет. Это впервые, когда он видит Ари в слезах, все лучше, чем молчание. И с ним впервые – когда кто-то плачет неподдельно, не играя на одного зрителя.
Тепло волос Аристина и сам он горячий, жаркий. Наверное успокаивается. И щеки соленые, Эвер легко коснулся их губами, целуя и утешая своего даленского принца.
- Может ванну? Мы свет не будем включать.
Мр… Церри напомнил о себе, вспрыгнув снова на кровать, обратно. Мррр…
Под тусклым светом настенного кнопочного фонарика, света которого было достаточно для глаз обоих, Эвер набрал ванну воды, вылил туда первое попавшееся средство, остро пахнущее лавандой. Пусть думает, что заплаканное лицо не видно.
