Итак, почти два года назад я пересек границу Нувы и поселился в миграционном лагере. До этого мне еще раз выпала возможность ознакомиться с миром медицины – меня взяли уборщиком-санитаром в заштатную больницу на границе с Нувой. Я делал все, что положено – мыл палаты в хосписном отделении, выносил за умирающими, помогал при разгрузке-погрузке оборудования и прочего, стирал белье, и многое другое. Я наблюдал за врачами, медсестрами – это были хорошие люди, делающие для больных все, что можно было делать. Там не хватало бинтов, лекарств, не было даже рентгеновского аппарата, за ним ездили в более крупный поселок, и из машин была всего лишь одна, которую беспрестанно чинили. Им единственным, из тех, кто давал мне тогда работу, было наплевать на мою фамилию и мои волосы, потому что за такие деньги не пошел бы никто, но я был рад и этому, возможности хотя бы иметь три куска хлеба для сестер. Я помогал при морге, часто были покойники с огнестрельными и рубящими ранами, у которых не было родственников и никто не заказывал услуг по обряжанию тела. Мы хоронили их в сотне шагов от больницы, я и несколько врачей, мужчин покрепче. Потом больницу расформировали – за отсутствием необходимости. Два десятка лежачих больных, стариков и уже законченных наркоманов, небольшое родильное отделение, терапевтические кабинеты – кто-то там, в Далене, решил, что это уже не нужно. При новой власти люди перестанут умирать? Не перестали. Не у всех больных были родичи, но те из местных жителей, кто еще не попал под влияние “идеи свободы” разобрали их по домам. Несколько врачей были арестованы, а я сестрами нелегально перебрался в Нуву и уже там запросил статус беженца.
В Нуве я тоже хотел устроиться в больницу, на ту же должность, но меня не брали, потому что до восемнадцати лет по местным законам я был несовершеннолетним, да и еще беженцем без регистрации. Никто не хотел рисковать да и конкурентов было гораздо больше, чем в Хокдалене. Была другая работа – грузчиком, уборщиком, много разных дел, но в больницу я больше не мог устроиться. Это дало бы мне шанс, при условии что я отработаю три года, бесплатно ходить на подготовительные курсы в этот университет, что было очень важно для меня. И, если бы не встретил господина Эвера Эрлинга, это так бы и осталось вероятно несбыточной мечтой, потому что на первое место после гибели родителей для меня вышла забота о жизни, для меня и сестер. Эвер Эрлинг, ничего не требуя от меня, не ставя условий, никаких кроме того, что я должен учиться, поверил мне и оплатил учебу на курсах. Чтобы там не писали газеты, не говорили разные ведущие светских программ, я не имею никаких личных отношений с Эвером Эрлингом. Я бесконечно благодарен ему, как спасителю моей семьи, как моему фактическому опекуну и будущему вероятному работодателю, и точно так же, как слово верности моих предков принадлежало государям Хокдалена, так и мое принадлежит Эверу Эрлингу. Как бы не считали СМИ его деньги, я поступаю на бюджетное отделение, потому что не вправе тратить то, что не заработал сам и платное место станет мне упреком и показателем недостаточности усердия и знаний.
Я выбрал для учебы кафедру общей хирургии, именно потому, что хочу стать хирургом, ни стоматологом, ни терапевтом, ни офтальмологом, но хочу иметь всю совокупность знаний, накопленных учеными и опытом науки. Я не хочу быть теоретиком, выбирая практику, я отлично понимаю то, что мне придется начинать в лучшем случае с ассистента, если не с младшего персонала, я готов к этому. Я готов снова взять в руки тряпку и мыть палаты и коридоры, потому что я это уже делал и меня не пугают ни морги, ни неопознанные трупы, ни вскрытия, но я хочу, чтобы этих трупов стало меньше, чтобы именно мои руки могли вернуть человеку возможность жить дальше, не испытывать боли. Я прекрасно осознаю и то, что человек может умереть во время операции, в результате моей ошибки или невозможности или бесполезности назначенной не мной операции, но я хочу учиться так, чтобы снизить эти возможные риски и научиться принимать верные решения в любой ситуации.
Вот наверно и все, что я могу изложить в этом сочинении по заданной теме, я не стану писать красивых слов о священном долге врача, о том, как благородно спасать человеческие жизни, я просто хочу получить ту специальность и работать именном тем, кем хотел, решив это для себя еще давным-давно. Несмотря на все, я был, есть и остаюсь, человеком, воспитанным так, чтобы любое его слово было крепким, а решение – незыблемым.
С уважением,
Аристин Дитер Илиас
Невероятно пафосный бред. Аристин перечитал свое сочинение, сгорая от стыда. Да, это все, что он думал сердцем, но стоит ли всем знать об этом? Не будут ли смеяться над ним и его чувствами, проверяя сочинения абитуриентов? Двадцать минут до конца экзамена, он не успеет написать нового. Ладно, пусть как будет. Через неделю – все будет известно.
