Как бы то ни было, понятно, что женщине, какой бы хозяйственной и работящей она ни была, невозможно было бы одной проделывать такой гигантский объем работ, которого требовало большое крестьянское хозяйство. Екатерина нанимала работников, батраков. И, судя по воспоминаниям бабушки и ее уже подросшей к этому времени дочки Тони, отношение к работникам в семье всегда было вполне уважительное. Их считали за членов семьи, часто трапезничали с ними за одним столом. Конечно, такое хозяйство создавалось не в один год. Но к концу 20-х годов Екатерина Алексеевна как хозяйка прочно «стояла на своих ногах». Семья жила в собственном новом доме, продуктов питания вполне хватало на весь год, излишки сельхозпродукции можно было продавать, дети были обуты – одеты. Муж, Иван Васильевич, бывая в деревне наездами из Москвы, помогал своей Кате всем, чем мог.
В 20-х годах в Едимонове, в семействе Мордаевых, также произошло много событий.
Семья Ильи Алексеевича и Анны Ивановны Мордаевых пополнилась тремя детьми. Вслед за старшим сыном Василием один за другим родились еще два сына – Петр и Константин. В 1926 году родилась красавица-дочка Нина. В том же году вышла замуж младшая дочь стариков Мордаевых Маня, Мария Алексеевна.
Поскольку село Едимоново и деревня Трясцино находились совсем недалеко одна от другой, примерно на расстоянии 5-6 километров, родственные семьи жили в самом тесном контакте между собой. Разумеется, Екатерина очень часто бывала со своей семьей в доме отца в Едимонове, были они и на свадьбе Мани. Удивительно, но факт: у моей мамы, несмотря на то, что ей в 1926 году было всего три года, в памяти остались некоторые детали этой свадьбы.
Мария Алексеевна (Маня) вышла замуж в село Видогощи (так говорили: вышла замуж в Москву, вышла замуж в Трясцыно, вышла замуж в Тверь и т.д.). Село Видогощи расположено также по соседству с Едимоновым, на берегу Волги, примерно в 10 километрах выше по реке, ближе к Твери. Взял ее замуж Сергей Комаров, сын довольно зажиточного (в прошлом) купца. Отец Сергея Прохор Комаров до революции 1917 года держал буфет на одном из пассажирских пароходов, ходивших по верховьям Волги. Насколько велик был масштаб «бизнеса» Прохора Комарова, в 20-х годах уже никто не знал. Дом Комаровых в селе Видогощи был большой, крепкий, «пятистенок», на улицу выходил фасадом в шесть окон. Когда Маня выходила замуж, ни отца, ни матери Сергея не было в живых, он жил в своем большом доме вдвоем с какой-то старухой – то ли его теткой, то ли бабкой. Он сам ее так и называл «старуха».
Свадьбу праздновали с большим размахом – жених все-таки был не бедный и, видимо, хотел, чтобы все об этом знали. Празднование началось в Едимонове, в доме Мордаевых. Детишкам, чтобы не мешались под ногами у взрослых, было велено сидеть на печке. И они все – четверо мальчишек и девочка Анечка (моя мама), наблюдали за происходящим с высоты печки. Для маленькой девочки, очевидно, свадьба представлялась каким-то фантастическим событием. Ее, например, поразили своей красотой белые восковые цветочки, из которых был сделан венок невесты. Такие цветочки назывались «флердоранж» – цветы апельсина. Веночки из «флердоранжа» были традиционным украшением невест на торжественных свадебных церемониях.
Еще маленькой девочке запомнилось, что в доме было очень много народу. Видимо, было много чужих молодых мужиков – друзей жениха. По окончании торжества в доме Мордаевых жених увозил невесту к себе в Видогощи, и друзья должны были сопровождать коляску, в которой ехали молодые, получался настоящий свадебный кортеж. Кроме того, на этой свадьбе Анечке впервые пришлось увидеть ряженых, она вспоминала: вдруг в избу ввалились какие-то фигуры, одетые неизвестно во что. Один из них изображал медведя – был одет в тулуп, вывернутый наизнанку, мехом вверх, и еще к тому же рычал. Дети на печке перепугались до ужаса. Видимо, маленькая Анечка в этот день впервые испытала такие сильные эмоции – восторг от красоты восковых цветочков и страх перед медведем, потому и впечатления об этой свадьбе врезались в память моей мамы на всю жизнь.
Несмотря на то, что Мария вышла замуж в богатый дом, была молода (ей было 20 лет), и муж ее был молод, по-видимому, ни любви, ни большого семейного счастья ей испытать не удалось. Хотя с материальной точки зрения в семье все было хорошо, и со стороны ее жизнь всем казалась вполне благополучной.
Сергей Комаров не хотел заниматься сельским хозяйством, тем более, принципиально не желал становиться колхозником. Он работал счетоводом на торфодобывающем предприятии, которое располагалось на противоположном берегу Волги (сейчас это место называется поселок Радченко). Видимо, имел кое-какое образование.
