С тех пор, как моя будущая бабушка Екатерина Алексеевна приняла на свои руки троих приемных детей, она решила для себя, что будет растить их, как своих родных, и никогда не будет делать разницы между приемными детьми и своими родными. Так она и поступала всю жизнь.
Тем не менее, пока семья жила в Трясцине, «доброжелательные» соседи все время пытались выразить сочувствие девочкам-сироткам Рае и Тоне (как мы помним, их родная мать давно умерла) и попутно выспросить, как мачеха Екатерина их обижает. Антонина, Тоня, с детства отличалась острым умом и за словом в карман не лезла. Она решительно пресекала провокационные вопросы, говорила: «Никто нас не обижает. Мама у нас добрая, мы сыты, и все у нас хорошо». Екатерине Алексеевне соседки рассказывали, как ее дочка Тоня быстро прерывала недобрые разговоры досужих сплетниц. Бабушка всегда вспоминала об этом с благодарностью к Тоне за то, что та, будучи девочкой-подростком, считала нужным защищать мать от злых языков.
Старшая дочка Ираида была девушкой простодушной и, кроме того, склонной к всевозможным мечтаниям (например, уже будучи взрослой женщиной, матерью пятерых детей, она все мечтала получить откуда-нибудь богатое наследство, хотя было точно известно, что наследства ей получать совершенно не от кого, но она все равно мечтала). Конечно, как девушке-невесте ей, наверное, хотелось как-нибудь необыкновенно наряжаться и вообще хотелось более красивой жизни, чем та, что была у нее в деревне. Поэтому разговоры деревенских кумушек о том, что при родной матери ей бы жилось намного веселее, чем живется сейчас при мачехе, она принимала всерьез и не раз высказывала Екатерине Алексеевне разные претензии. Бабушка вспоминала: «Приходит Рая с улицы всем недовольная и говорит – соседки сказали, что при родной-то матери я бы сейчас, наверное, в шляпке ходила». На это прямодушная Екатерина ей отвечала: «Пожалуйста, надевай шляпу, да иди по деревне. Я тебе не запрещаю. Только, к сожалению, помочь ничем не могу. У меня у самой шляпы нет и не было никогда».
Не взирая на отсутствие шляпки в гардеробе и на присутствие некоторого количества оспинок на лице (в детстве ей пришлось переболеть оспой), Рая вышла замуж очень рано. В нее влюбился сосед по деревне Ваня Грачев – Иван Константинович. Они, не долго думая, поженились и прожили вместе более 50 лет в любви и согласии. Не смотря на то, что жили они всегда более чем скромно (вырастили пятерых детей, Ираида никогда не работала), до старости, до последних лет жизни в их отношениях сохранялись веселость и некоторое кокетство. Иван Константинович называл жену «моя Раечка», всегда любил немножко пошутить с ней, она смеялась в ответ. Моя мама Анна Ивановна очень любила их обоих, дружила с ними и всегда вспоминала о них как об удивительно добрых и легких людях.
Через год после свадьбы, в 1926 году, у Ивана и Ираиды Грачевых родилась дочь Клавдия. Еще через год появилась на свет вторая дочь – Александра, Шура.
Несмотря на то, что «доброжелательные» соседи и родственники активно настраивали Ираиду против мачехи, сама Рая, очевидно, прекрасно понимала, что Екатерина Алексеевна не только не враг ей, а наоборот, искренний и верный друг, всегда готовый помочь всем, чем сможет. Поэтому, когда Рае пришло время рожать первого ребенка, она побежала не к теткам своим, не к родной бабушке, которая жила поблизости, а к мачехе Екатерине Алексеевне. И благополучно родила у нее в доме, на ее руках. Между прочим, Анечка, моя будущая мама, которой в это время было три года от роду, запомнила этот день, потому что в доме вдруг неожиданно поднялся большой переполох, все забегали, Анечка даже немного испугалась. Потом ее успокоили и объяснили, что ничего страшного не произошло, просто в семье появилась еще одна маленькая девочка – Клавочка. Вероятно, эта суета и всеобщее волнение произвели на ребенка такое же сильное впечатление, как и свадьба Марии Алексеевны, поэтому она и запомнила этот день надолго.
Кстати, обе старшие дочери Ираиды, Клавдия и Александра, всегда, до самой смерти Екатерины Алексеевны, называли ее «мама». Их этому никто не учил, им так хотелось. Понятно, что у них была своя собственная мама, Ираида, но никому не казалось странным, что девочки называют таким родным именем, по сути, мачеху своей матери. Вот такой была атмосфера в большой семье Смолиных.
Во второй половине 20-х годов жизнь семьи Смолиных наконец уже потекла спокойно и относительно благополучно. Екатерина Алексеевна с детьми жила в Трясцине, в своем новом прекрасном доме. Отец семейства Иван Васильевич по-прежнему жил в Москве, при этом, разумеется, не оставлял семью своими заботами и вниманием. Он всегда очень ответственно относился к нуждам своего семейства, понимал, как нелегко его жене Кате одной справляться с большим хозяйством, и старался помочь ей всем, чем мог. Но поскольку у него не было никакого опыта жизни в деревне, иногда по этой причине происходили курьезы.
