А в д е е в а. Подумай, солдатка. Подумай и реши. И другим подскажи…
А в д е е в а. Значит, дело идет, Иван Никитич?
Б о й к о. Идет на полный ход. Сначала рвем пни динамитом. Потом пускаем в заросли гусеничные трактора. Через неделю не будет «чертова клина», не будет хмеречи!
А в д е е в а. Молодец, Иван Никитич!
Б о й к о. Моего в этом мало. Вот кто молодец — Толик… Анатолий Владимирович.
А к и м а к и н. Ну что ты, Ваня… Иван Никитич?! Я только подал мысль.
Б о й к о. Какую мысль!
А в д е е в а. Ты тоже молодец, Иван Никитич. Не в обиду нашему гостю будь сказано, я была уверена, что так или иначе ты выйдешь из положения, что-нибудь придумаешь, сделаешь, обязательно сделаешь. Не зря же про тебя областная газета сообщила…
Б о й к о
А в д е е в а. Что это?
Б о й к о. Подшивка. Позапрошлого года.
А в д е е в а. Зачем она нам здесь?
Б о й к о. А вот послушай…
А в д е е в а. Ну?
Б о й к о. Что — ну? Забыла, что ли?
А в д е е в а. Что — забыла?
Б о й к о. Что и тогда эта заметка в областной газете без подписи под заголовком «Смелое решение» тоже… не соответствовала действительности! Не было у нас такого «смелого решения», сомневались мы еще насчет нового сорта пшеницы. Это мы после заметки в газете приняли «смелое решение», так же как и теперь — после заметки ликвидируем «чертов клин».
А в д е е в а. А-а, да-да, вспомнила, Иван Никитич… Мы еще сомневались, но ты принял смелое решение, мы обменяли наши семена на новый сорт и засеяли им всю площадь. И в результате собрали на круг по пятьдесят центнеров отличной пшеницы с гектара, сдали государству много хлеба. И за это десять наших лучших, смелых и умелых хлеборобов были награждены орденами и медалями, а ты — учитывая еще и прежние твои заслуги — получил звание Героя Социалистического Труда.
Б о й к о. Верно, Татьяна, десять лучших и я… И все ж таки я хочу знать: кто, какой сукин сын вмешивается в наши дела и действует так, что некуда нам от него податься, действует так, что хотим мы или не хотим, а делаем то, что он нам указывает?
А в д е е в а. Ну не указывает…
Б о й к о. Не указывает, так подсказывает, подталкивает туда, куда хочет.
А в д е е в а. Плохо подсказывает, что ли?
Б о й к о. Не в том суть — плохо или хорошо, а в том, что я хочу сам, без подсказки, без подталкивания!
А в д е е в а. Пусть даже хуже, лишь бы сам?
Б о й к о. Да, лишь бы!
А в д е е в а. Еще один «чертов клин», еще одна хмереча — характер твой, Иван Никитич.
Б о й к о. В общем и целом, я решил позвонить в редакцию областной газеты.
А в д е е в а. Ну и?..
Б о й к о. Заказал разговор.
А в д е е в а. И что?
Б о й к о. Не дали пока. Жду.
А в д е е в а
Б о й к о. Как это?.. Почему?
А в д е е в а. Потому что не нужен он. Я и без него могу тебе сказать, кто писал эти заметки в областную газету, какой… сукин сын.
Б о й к о. Кто?!
А в д е е в а. Я, Иван Никитич.
Б о й к о. Что?! Ты?!
А в д е е в а. Да, я.
Б о й к о. Ты… ты разыгрываешь меня, Татьяна?
А в д е е в а. Нет, не разыгрываю.
Б о й к о. А как же тебя понимать? На кой ляд… Для чего ты это делала?!
А в д е е в а. До тебя же хоть и через два года, а все-таки дошло: чтобы подсказать тебе…
Б о й к о. Зачем так?
А в д е е в а. Ты же сам и вывод сделал: чтобы некуда тебе было податься.
Б о й к о. Почему не просто поговорила со мной?
А в д е е в а. Говорила. Не один раз и не я одна. Партбюро с тобой говорило. Но ты же у нас, дорогой наш Иван Никитич, вдобавок ко всему хорошему, чего у тебя не отнимешь, еще и…
Б о й к о. Что — еще и?!
А в д е е в а. Упрямый, непоколебимый, несдвигаемый с места, как этот самый… ну как его…
Б о й к о. Ишак, что ли?! Татьяна, говори да не заговаривайся!
А в д е е в а. Я хотела сказать: как утес среди волн!
Б о й к о. Смеешься?!
А в д е е в а. А что же мне, плакать?
Б о й к о. Слишком много и часто смеешься, веселишься — вот что я тебе скажу. Не к лицу это партийному работнику.
А в д е е в а. Не к лицу? Почему?
Б о й к о. А потому, что партийная работа — серьезная работа, а не хи-хи, ха-ха.
