В конце концов Леша не выдержал. Улучшив момент, когда не было видно других слуг, а девушка в отдалении занималась раненым, повернувшись к нему спиной, он встал с кровати, завернулся в покрывало и, пошатываясь, пошел к ней. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в затылке, а глаза заволакивала черная пелена, но он упорно шел к ней. Вот она оказалась рядом. Еще один шаг. Услышав шорох позади, девушка обернулась. У Леши перехватило дыхание. Их глаза встретились.
— Пандора… — Алексей почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
Девушка вскочила в попытке подхватить его. Сквозь навалившуюся темноту он продолжать шептать ее имя.
На следующий день, немного поколебавшись, Фрина решила присоединиться к Пандоре и посетить раненых афинян, многие из которых хорошо знали гетеру. Пандора была не очень рада такой компании. Но все же стоило признать, что Фрина была великолепна. Пандора с восхищением и легкой завистью следила за тем, как гетера весело и непринужденно шутит с ранеными, как со снисходительной улыбкой выслушивает соленые солдатские шутки, как умеет весело расхохотаться даже от самого двусмысленного комплимента.
Художник Валерий Шамустдинов
К Пандоре никто никогда не обращался в подобной манере, и это ее, скорее, радовало. Она никому бы не позволила обращаться с собой таким образом, но смотреть за всем этим со стороны было довольно забавно.
В дальнем конце гимнасия Пандора выслушала краткий отчет служанки о прошедшей ночи, бросила беглый взгляд на Алексиуса, с облегчением заметив, что тот спит, и попыталась увлечь гетеру в сторону выхода. Но, видимо, гетера заметила ее уловку. С подозрением покосившись на Пандору, Фрина сделала пару шагов, подошла к больному и с любопытством взглянула на него.
— Какой странный человек, клянусь Герой. Ты его знаешь? Откуда он?
Пандора пожала плечами:
— Откуда-то с севера.
— Скиф?
— Кажется, нет.
— Такой большой и такой несуразный… Но лицо выглядит сообразительным. Как его зовут?
Пандора медлила с ответом, но служанка, стоящая поблизости, подсказала:
— Алексиус.
— Алексиус? Редкое в этих краях имя… — задумчиво вымолвила Фрина. — Вроде бы, я слышала про одного Алексиуса. В Македонии, недалеко от Диона… Да-да, точно. Примерно год назад появился какой-то Алексиус. Вместе со своим македонским приятелем Теодором стали они чем-то торговать. Какой-то новый сорт папируса. Слышала, что дела у них быстро пошли в гору. Говорят, сейчас в тех краях неспокойно… Хотя, где сейчас спокойно?
Пандора поняла, что нет никакого смысла таиться дальше. Она вздохнула:
— Да… Это он.
Глаза Фрины изумленно распахнулись, она недоверчиво уставилась на Пандору.
— Тот самый Алексиус? Из Македонии? Откуда ты его знаешь?
Ее лицо осенила внезапная догадка:
— Подожди-ка, подожди… Так не он ли был тем человеком, про которого ты рассказывала мне недавно? Тот, кто купил тебя, а потом освободил?
— Да… — Пандора смотрела в пол, не в силах взглянуть на собеседницу.
На лице гетеры появилось восторженное предвкушение.
— Всемогущие боги! История, достойная пера самого Эсхила. — Гетера подняла ладони, как бы пытаясь взять себя в руки. Ее просто переполняло какое-то плотоядное, плещущее через край любопытство. Она уставилась на спящего, пытаясь осознать услышанное: — Постой. Я чего-то не понимаю. Он чужестранец, варвар. Как он оказался в афинском войске?
— Так он же раб! — встряла в разговор служанка, все еще крутившаяся поблизости.
Пандора выразительно посмотрела на нее, и та, поняв безмолвный приказ, торопливо отошла.
— Раб? — с подчеркнутым удивлением переспросила Фрина, глядя вслед уходящей служанке.
Пандора кивнула:
— Да. В Афинах он был слугой моего отца, управляющим гончарной мастерской. Два года назад отец купил его в Пирее…
— Клянусь памятью предков, никогда не слышала ничего подобного! — перебила Пандору Фрина. — И что? Твой отец отпустил его? Поэтому Алексиус выкупил тебя из плена?
— Нет. Мы встретились с ним случайно. Кроме того… — Пандора запнулась, собираясь с мыслями, и наконец решилась: — Кроме того, отец его не освобождал. Он ушел от нас.
— Ушел от вас? То есть, убежал? — Фрина недоверчиво перевела взгляд с девушки на больного. — Беглый раб… Покарай меня Громовержец!
Она надолго замолчала, пытаясь осознать услышанное. Видно было, что ее распирало от недоверия, изумления и восторга. Но вскоре на лице Фрины появилась тень легкого подозрения. Она внимательно посмотрела на Пандору, настороженно огляделась и спросила вкрадчивым шепотом:
— Скажи, дорогуша. А этот Алексиус… Когда он купил тебя… Гхм… Он не обидел тебя?
— Нет.
— Непостижимо… — прошептала Фрина себе под нос и уже громче добавила: — Да… Подобных историй я еще не слышала. Только ради этого стоило тебя приютить… Ну хорошо. Он купил тебя, и что было дальше?
— На нас напали солдаты Филиппа Македонского, когда тот выступил против своего брата, царя Пердикки. Они разграбили и сожгли поместье Алексиуса. Мы вдвоем смогли убежать и добраться до Термы.
— Терма? Тот македонский городок, который афиняне захватили, а потом вернули по мирному договору?
