— Да. Когда мы добрались до города, его как раз покидали афинские воины, и стратег Каллимах помог мне перебраться в Сану. Около Термы Алексиус освободил меня, и мы расстались. Я не знаю, что с ним приключилось дальше. Полагаю, кто-то в афинском войске узнал его…
— И беглый слуга снова стал рабом, — понимающе закончила Фрина.
Пандора неопределенно пожала плечами.
Гетера еще раз внимательно оглядела молодого человека и задумчиво покачала головой:
— Ну что же, будет любопытно поболтать с этим Алексиусом…
Пандора постаралась перевести разговор в другое русло. Она выразительно посмотрела на лекаря, делающего перевязку в противоположном крыле гимнасия.
— Я никак не могу понять господина Алкмеона, — сказала она будто про себя и повернулась к выходу, увлекая Фрину за собой.
— А в чем дело?
— Он замечательный и опытный врач. Очень внимательный к больным. Но все же… К нашим солдатам он относится как-то иначе.
— Разумеется, — хмыкнула Фрина. — Все в этом городе «как-то иначе» относятся к нашим воинам.
— Но почему?
— Ты еще спрашиваешь! Подумай, что афинские солдаты делают здесь? Потидея вышла из Делосского союза. Уверяю тебя, что другие города Халкидики тоже не горят желанием платить дань афинянам.
— Дань? Но ведь это добровольные взносы на содержание флота, который защищает всех!
— Да, хорошая защита, — саркастически ухмыльнулась гетера. — От кого, интересно, наши воины защищают здесь Потидею?
— Но ведь Потидея нарушила договор! Все члены союза — свободные равноправные полисы! Их же никто не принуждал к вступлению в союз с Афинами.
— Ага. Равноправные… Только некоторые равны, а некоторые — правы, — с невеселой усмешкой ответила гетера.
— Я не понимаю…
— Не бери в голову. Это политика. Порядочным девушкам нечего забивать голову подобной чепухой.
На лице Пандоры мелькнула досада.
— Возможно, для порядочных девушек это и так. Но меня уже нельзя отнести к их числу.
Фрина с болезненной усмешкой покосилась на собеседницу:
— Полагаешь, в моем доме невозможно остаться порядочной девушкой?
— Возможно. Но все это перестало относиться ко мне задолго до того, как я попала в твой дом.
Девушки вышли во двор гимнасия. Фрина выразительно махнула рукой в сторону калитки, у которой стоял вооруженный пельтаст.
— Подумай, зачем афинским солдатам охрана в союзном городе, и тогда ты поймёшь истинное отношение Алкмеона и большинства жителей Саны к афинянам. Люди, особенно богатые и влиятельные, совсем не в восторге от этого союза. Когда афинские войска прибыли сюда, многие близлежащие города опустели. Люди бросали поля и дома, лишь бы оказаться подальше от «защитников».
— Но куда он ушли?
— Некоторые в Потидею. Но большинство в Олинф. Это большой город в пятидесяти стадиях к северу от Потидеи
— А почему жители Саны остались?
— Ну почему — остались? Кое-кто ушёл. Здесь есть разные люди… Бедняки в большинстве поддерживают союз с Афинами… Ну так и взносы на содержание афинского флота платят не они! Но, я тебя уверяю, прояви афиняне слабость, тут нашлось бы множество желающих воткнуть нож им в спину и освободить Халкидики от этого ненавистного союза.
Фрина еще долго рассказывала Пандоре об истинном отношении горожан к Афинам. Пандора слушала с удивлением и страхом. Оказывается, она жила, ничего не зная об окружающем мире. Неведение создавало чувство спокойствия и защищенности. Но Пандора уже не раз за последнее время убеждалась, что это не более чем иллюзия и все может рухнуть в один момент.
Хотя Лешино тело быстро шло на поправку, с его разумом все было иначе. С каждым днём ощущение полного тупика и безнадёжности все больше захватывало его. Он болезненно остро осознавал непоправимость своих ошибок, упущенные шансы и потерянные возможности, а главное — ускользающее время, самый ценный из дарованных ему ресурсов. Надо было что-то придумать, что-то изобрести, найти, начать… Но апатия и отчаяние словно парализовали его волю. Сил оставалось лишь на то, чтобы повернуть голову на бок и безучастно смотреть на стройную фигуру Пандоры, мелькавшую в отдалении.
Даже ее присутствие, казавшееся недавно волшебным праздником и удивительным подарком судьбы, выглядело теперь лишь насмешливой издевкой. Она ни разу не подошла к нему. Не перемолвилась с ним даже словом. Хотя, может, это и к лучшему. К чему лелеять несбыточные надежды? Нужно просто принять неизбежное и двигаться дальше. Необходимо найти силы и преодолеть очередной провал.
Лешу стали мучать тяжёлые, тоскливые сны. Петербург. Свинцово-серые волны, бьющие о гранитную набережную. Тонкий золотой шпиль с ангелом, пронзающий голубое осеннее небо. Ковер из желтых кленовых листьев в Летнем Саду. И откуда-то из-за деревьев доносится пронзительно-печальная саксофонная мелодия. И она, Пандора, стоит рядом и держит его за руку.
— Посмотри, как красиво, — невольно шепчут губы.
— Да… — говорит она в ответ, восторженно озираясь по сторонам. — Неужели, все это исчезло? Навсегда?
— Нет! Разве это может исчезнуть? Ты же все видишь вместе со мной?
Пандора всматривается вдаль.
— Прости, но я ничего не вижу…
— Но… как же? Вот же, смотри!
