«— Может, потому что в последнее время люди рядом со мной неизбежно страдают? Потому что я причиняю им боль?»
Вспомнив эти слова, девушка на мгновение перенеслась назад, туда, где Аллен трепетно сжимал её руку, как бы прося прощения, в то время как она, будучи смертельно раненой, истекала кровью.
— Аллен будет винить себя в моей смерти, — обречённо произнесла она и зажала рот ладонью в тщетной попытке подавить эмоции.
Губы Тики растянулись в широкой злорадной ухмылке.
— Именно так, дорогая моя.
Потушив сигарету о нарисованный Дейзи портрет — он решил не дарить его Роад, дабы впоследствии избежать упрёков со стороны её ревнивого отца, — мужчина подошёл к девушке и, протянув ей руку — этакий джентльмен, — замер в ожидании. Дейзи колебалась всего несколько секунд, прежде чем покорно вложила свою дрожащую руку в его открытую ладонь.
Мамочка, если ты слышишь, прошу, избавь меня от страха, — мысленно молила она, стоя напротив Тики и чувствуя, как подкашиваются ноги. — Когда ты оставила меня, я ведь считала, что и мне жить незачем, но почему тогда так страшно, мама?..
Тем временем Тики, придерживая девушку одной рукой за плечо, другой — аккуратно приподнял её за подбородок, заставив посмотреть в его отливающие золотом глаза, после чего с предвкушающей улыбкой на лице сказал:
— Ты станешь ещё одной зияющей раной в его прогнившей душе.
***
Уже не один час Роад прогуливалась по улицам маленького и невзрачного австрийского городка. День стоял погожий и достаточно жаркий для осени, поэтому девушка по возможности старалась держаться тени, избегая прямых солнечных лучей. В руках она несла большущий вафельный рожок с мороженым и, наслаждаясь им, напевала себе под нос одну и ту же песенку.
— …Иллюзий мир создашь, веру потеряв, а года будут лететь, обрывая наши сердца… Мечты, мечты…
Ей хотелось побыть одной, дабы всё осмыслить и решить, что делать дальше.
— …И однажды мальчик глубоко во тьме заснет, в вихре огня и блуждающего пепла… Мечты, мечты…
Этим утром Роад завтракала в компании Тики и Графа. И, казалось бы, ничто не могло омрачить начало столь прекрасного, по её мнению, дня. Она вела непринуждённую беседу с членами своей семьи, в частности посмеивалась над Тики, говоря, мол, что его брат, Шерил, уже подыскал ему невесту и на следующем приёме он обязательно познакомит её с ним. Тики пытался игнорировать подобные шуточки, меняя тему разговора, но когда вмешался Граф, сделав вид, что не меньше Шерила обеспокоен данным вопросом, то он, раздражённо выдохнув и закатив глаза, ответил, что скорее покончит жизнь самоубийством, нежели согласится на такую глупость как женитьба. В итоге Роад громко рассмеялась, и Тики беззлобно улыбнулся ей. Граф в свою очередь посоветовал Тики всё же прислушаться к Шерилу, на что второй уже в вежливой форме отмахнулся, сказав, что подумает об этом позже.
В общем, семейная идиллия продолжалась до тех пор, пока не произошло нечто странное.
— …Мелкой рябью всколыхнется море странных лиц, на землю выльются тысячи надежд… Мечты, Мечты…
Как известно, Граф, являясь создателем Акума, имел некую связь с каждым из них, что при желании, по сути, давало ему возможность видеть их глазами. И он увидел.
— …Был один, теперь нас двое…
Появление Четырнадцатого донельзя обескуражило Графа. Роад словно впервые увидела растерянность и ужас на его лице, которое вскоре исказилось гримасой злости и ненависти. Она хотела было поинтересоваться, всё ли в порядке, но Граф поспешно удалился, попросив ни в коем случае его не беспокоить. Следующие несколько минут прошли в молчании, пока, наконец, Тики, иронично усмехнувшись, не сказал: «Аллен Уолкер, значит…»
— Вам нравится?
Роад резко обернулась на звук и увидела перед собой молодую светловолосую девушку в простом тёмно-зелёном платье. Та улыбалась ей, терпеливо ожидая ответа.
— Что? То есть о чём вы? — вежливо переспросила Роад.
— Эм, я имею в виду плакат, — сконфуженно пояснила незнакомка. — Нравится ли он вам? Просто вы так долго рассматриваете его, что я не удержалась и решила поинтересоваться…
Роад действительно стояла напротив плаката-афиши, приклеенного к отштукатуренной стене какого-то здания. Видимо, она настолько погрузилась в свои мысли, что перестала замечать происходящее вокруг и случайно забрела… А куда, собственно, она забрела?
Задаваясь этим вопросом, Роад снова посмотрела на афишу: на ней крупным планом было изображено два, на первый взгляд, типичных, ничем не примечательных клоуна — мальчик и взрослый мужчина. Мальчик, стоя на широких плечах своего циркового партнёра, жонглировал разноцветными мячиками, а последний, кажется, пританцовывал, будто специально пытаясь подпортить выступление; на их лицах играли беспечно-добрые улыбки, а глаза сияли.
— Этот плакат — ваша работа, ведь так?
— Ну, да, моя, — немного застенчиво опустив глаза, призналась девушка. — А как вы…
— Иначе вы не стали бы задавать мне подобные вопросы, — мягко перебила Роад, улыбнувшись. — Мне нравится, правда. Это удивительно. Их лица, они так детально прорисованы, что… у меня просто нет слов. Вы очень талантливы.
