Казалось, воздух потяжелел, стал холоднее, и Роад невольно отметила про себя, насколько тёмной была аура Неа, ведь от Аллена Уолкера никогда не веяло смертью. Он молча поднялся, словно не-его тело не пострадало от увечий, и осмотрел погружённое в полумрак помещение.
— Что-то не так, — сказал он. — Это не реальность.
Окровавленная левая сторона лица, частично прикрытая чёлкой, и горящий янтарём правый глаз придавали Неа крайне мрачноватый и пугающий вид.
— Что здесь происходит, Роад?
Девушка непроизвольно вздрогнула. Четырнадцатый выжидающе смотрел на неё в упор, отчего ей становилось не по себе; несмотря на то, что она по-прежнему не приняла свой истинный облик, он узнал её.
— Я хотела поговорить, — призналась она, причём, к своему удивлению, едва сдерживала дрожь в голосе.
Неа громко расхохотался.
— Неужели вы получили моё сообщение? Как отреагировал Граф?
— Думаю, ты и сам догадываешься.
— О да, я догадываюсь, насколько сие новость его ошеломила, — оскалился он. — И что теперь? Вы, ребята, конечно, постарались на славу, устроив тут целый обряд жертвоприношения, но ради бессмысленной болтовни, думаю, вовсе не обязательно было так себя утруждать.
— Говоришь так, будто мы не достойны общения с таким выродком как ты, — с подчёркнутой неприязнью подметил Тики.
Четырнадцатый повернулся к мужчине вполоборота и, видимо, только сейчас присмотревшись повнимательнее, с озадаченно-надменным выражением лица спросил:
— Ты кто, чёрт возьми, такой? Почему ты так выглядишь?
Тики, опешив от столь странного вопроса, недоуменно воззрился на Ноя, который хотел было потребовать объяснений у Роад, но в последний момент передумал.
— Впрочем, не важно.
— Неа, ты…
— Ах да, Роад, избавься от этого слащавого облика расфуфыренной девицы, тебе не идёт, — перебил он её и вкрадчиво добавил: — Я же прекрасно знаю, что за последние тридцать пять лет ты не перерождалась, а значит, и облик твой должен остаться прежним.
— Тебя не проведёшь, — заключила девушка, и спустя пару мгновений от Эмилии Болдуин не осталось и следа: перед Четырнадцатым стояла невысокая, худенькая девушка-подросток с тёмными, как смоль, короткими волосами, одетая в кружевное бело-синее платьице до колен.
— Так-то лучше, — почти беззлобно улыбнулся Неа и, продолжая смотреть на Роад, с грозными нотками в голосе сказал: — Не пытайся прочесть мои мысли, Вайзли, не то вякнуть не успеешь, как потеряешь свой Демонический глаз.
Вайзли, по-прежнему сидящий на перилах второго этажа, напрягся, поражённый этой нешуточной угрозой, и Четырнадцатый, задрав голову, широко улыбнулся. Тики вознамерился было вмешаться, но Роад немым жестом попросила его остаться в стороне и помалкивать, на что он, озлобленно скривив губы, нехотя кивнул.
— А теперь вернёмся, пожалуй, к нашей старой теме, друзья мои, — с обманчиво-задорной интонацией предложил Неа, сцепив испачканные в засохшей крови руки замком. — Повторюсь, зря вы всё это затеяли, поскольку говорить мне с вами не о чём. Не обижайся, Роад, но меня интересует только Граф, а никак не его паршивые овцы.
Такое недвусмысленное оскорбление привело Тики и Вайзли в бешенство, и лишь Роад, казалось бы, не посчитала эти слова бестактными, потому как не переменилась в лице.
— Ох, простите, — чувствуя на себе гневные взгляды, с нескрываемой издёвкой отмахнулся Четырнадцатый, — я вовсе не хотел задеть ваши чувства.
Тики с трудом удерживал себя от того, чтобы не сорваться с места и не оторвать этому чрезмерно самоуверенному ублюдку голову.
— Да что ты…
— Уже не терпится стереть меня в порошок? — не поворачиваясь к Тики лицом, усмехнулся он. — Что ж, ребята, думаю, такая возможность ещё представится вам в недалёком будущем.
— Я бы предпочёл выпотрошить тебя прямо сейчас, — прошипел тот.
— Остынь, Тики! — приказным тоном потребовала Роад. — В мои планы не входило устраивать здесь бессмысленную бойню. — Он бросил на неё возмущённо-разъярённый взгляд, но подчинился, а она, закусив губу, обратилась к Неа: — Почему ты так отчаянно стремишься стать нашим врагом, ведь Граф…
— Тот, кого я должен уничтожить любой ценой, — грозно заявил он, смотря на неё исподлобья. — А также тех, кто встанет у меня на пути. Это моя единственная цель, дорогая Роад, и я ни за что от неё не отступлюсь.
Девушку затрясло. От злости и, наверное, непонимания. Она сжала свои маленькие ручки в кулаки и немного опустила голову, уверенно произнеся:
— Ты проиграл Графу тогда, проиграешь и в этот раз, Неа.
В следующее мгновение весь зал чуть не содрогнулся от громкого, пробирающего до неприятных мурашек хохота.
— Милая Роад, я умею учиться на ошибках прошлого, так что не питай иллюзий…
***
В тот же день, когда по стёклам поместья семьи Камелот неустанно барабанили капли дождя, в маленькой комнате, предназначенной для прислуги, юная особа, сидя за маленьким письменным столом, старательно переносила на бумагу сохранившийся в памяти образ. Это помогало на время отвлечься от мыслей, что она, будучи запертой в этом доме, возможно, никогда не выберется отсюда. По крайней мере, живой уж точно.
