Вайолет угрюмо следила за тем, как Айт и Урсула завуалированно обмениваются шпильками, и думала о том, что у этих двоих всегда были четкие планы, цели, и сейчас свою роль в дальнейших событиях они очень хорошо осознавали. А вот ей, Вайолет, никто до сих пор не объяснил, в чем ее предназначение, кроме размытого и абстрактного долга светлой Хранительницы, обязанной стоять на страже равновесия.
Чем больше слушала и наблюдала девушка, тем меньше видела разницу между светлыми и темными магами. Заговоры, интриги и обман были нормой и у тех, и у других. Все, что их отличало — так это хозяева, которым они служили. И все чаще в голове Вайолет возникал крамольный вопрос: а нужно ли делать выбор между светом и тьмой, разделяя мир на черное и белое?
Мысль эта не оставила девушку и после, когда, закончив с трапезой, вся их компания снова двинулась в путь. Рохры мчались по плоской вытянутой возвышенности. Внизу, подернутое сизыми полосами тумана, простиралось изумрудное полотно леса, где малахитовые вершины пихт острыми пиками выстреливали вверх и тонули в серовато-зеленой дымке осин. Бирюзовыми петлями вилась между ними прозрачная река, а в воды ее, как в зеркало, глядели и растущие по берегам деревья, и плывущие по небу лохматые облака.
Эти земли были так похожи на родной Ривердол. И какое-то время Вайолет так и представляла, мечтая о доме, пока на горизонте не показались очертания города, раскинувшегося у подножия высоких гор.
Серые каменные стены и башни угрюмыми громадами возвышались над лесом, мрачно взирая на мир темными провалами бойниц. Величественный город почему-то вызывал неосознанное чувство тревоги, словно таил в себе что-то мистическое и потустороннее.
— Это Лоуленд. Древняя столица снежных псов, — Урсула слезла с остановившегося на краю обрыва Доммэ и погладила морщинистой рукой широкую холку рохра. — Здесь много веков жили ваши предки, — перевела она взгляд на Кина. — За этот город они сражались насмерть, под его стенами навечно остались лежать тысячи погибших оборотней, и отсюда бежали в Ривердол ваши мать и отец…
— Кто живет здесь теперь? — глухо проронила Вайолет.
— Никто, — глядя вдаль, ответил Айт. — Это мертвый город. Говорят, что по ночам по его улицам бродят духи снежных псов, продолжая охранять свою твердыню. Люди боятся призраков, поэтому никто так и не осмелился занять жилища рохров.
— Чушь, — каркнула Урсула. — Люди глупы и готовы поверить всякой ерунде только из страха, что она может оказаться правдой. Спускаемся. Ночевать сегодня будем здесь. И крыша над головой, и никто свой любопытный нос сюда не сунет.
Город действительно казался мертвым. По безжизненным улицам гуляли сквозняки, подметая пыль и истлевшую листву.
От времени часть домов начала разрушаться, оставляя на месте когда-то красивых построек обглоданные каменные остовы. В дымоходах заунывно свистел ветер, наполняя мрачную тишину жутковатыми завываниями, похожими на стоны, к которым добавлялись только звук и эхо отбиваемых о булыжную мостовую шагов нарушителей векового покоя Лоуленда.
— Дворец рохров сохранился лучше всего. В нем и остановимся.
Идущая впереди всех Урсула указала рукой на монументальное пятиэтажное сооружение с множеством открытых площадок и переходов, окруженное четырьмя круглыми зубчатыми башнями. Центральные шпили зловещими пиками целились в небо, и на них, похоже, боялись садиться даже птицы. Собственно, последних Вайолет вообще не обнаружила в городе, словно вездесущих пичуг он пугал до смерти. Девушка их страх разделяла, в отличие от Урсулы с Айтом, которым, наверное, и море было по колено, и братьев, что после услышанного от одэйи повествования зачарованно брели по улицам, с благоговением разглядывая каждый камень и дом. А когда попали во дворец, и вовсе показались Вайолет выпавшими из жизни и пространства.
Пока Урсула с одарином разжигали камины, Кин и Доммэ блуждали по просторным галереям, поднимались по лестницам, прикасались к стенам, и Вайолет не оставалось ничего другого, как молча следовать за ними.
В одном из залов она засмотрелась на выложенные цветной мозаикой окна, которые показались ей единственным живым и приятным акцентом во всем дворце. Свет преломлялся в красных, желтых и зеленых стеклышках, рисуя на каменном полу затейливый радужный узор.
— Это похоже на дерево, раскинувшее свою огромную крону, — Вайолет указала пальчиком на изукрасившую пол картинку и обернулась к братьям, чтобы их позвать.
Очередное слово, готовое сорваться с губ, застряло в горле, а спина задеревенела от страха. За спиной Вайолет находились не братья, а два громадных черных рохра с жуткими, похожими на плошки глазами, внутри которых клубилась тьма.
Девушка медленно попятилась и, словно из воздуха, перед ней возник еще один такой же пес.
Звери смотрели на Вайолет немигающим взглядом, будто чего-то ждали: то ли того, что она побежит и можно будет устроить на добычу кровавую охоту, то ли того, что извинится за вторжение и уберется туда, откуда пришла.
