Я понимала, о чем он говорит, очень хорошо понимала. Его взгляд говорил красноречивее его слов. Слишком хорошо я помнила, как оказывалась пойманной в капкан его рук, и не находила в себе ни сил, ни желания выбраться оттуда.
- Ты хочешь сказать, что духи тебе больше не подчиняются? – увела я разговор в сторону от неприятной темы.
- Нет, - хмыкнул Эйрис. – Магию крови никто не отменял. Но между моими приказами и твоей просьбой они неизменно выберут твою просьбу. Потому что это действие они будут делать осознанно и по доброй воле.
- Так не приказывай им, - удивилась я. – Неужели так сложно просто попросить?
- Как у тебя все просто, ма Доммэ, - вдруг улыбнулся Эйрис. – Я упустил свой шанс.
- А если меня не станет, духи опять будут подчиняться только тебе? – от моих слов лицо Морганаа почему-то перекосилось, он поднялся и мрачно бросил:
- Собирайся, Доммэ, нам пора.
Я не успела и рукой пошевелить, как передо мной соткалась золотая фигура Вайолета, протягивающая одежду и высокие сапоги из мягкой дубленой кожи. Усевшись на кровать, стала переодеваться, стараясь не обращать внимания на наблюдавшего за мной Морганаа. Заботливый дух притащил мне брюки из тонкой серой ткани, похожей на лен, и такую же блузу. Легкие и свободные, они не липли к телу. Для жаркой и знойной Оддегиры эти особенности одежды были незаменимы. Когда попыталась натянуть сапоги, рядом с Вайолетом возник Сиэм.
Доммэ хмуро смотрел в окно. Нужно было будить малышку, но ему было так жалко. Жалость… Какое несвойственное ему чувство… Какая горькая насмешка: темный властелин, чье имя вселяет ужас и страх, боится подойти к жене и, поцеловав, сказать «Доброе утро». Такая хрупкая… он смотрел на нее всю ночь. Она улыбалась во сне. Отчего-то хотелось улыбаться вместе с ней. Не сдержался… Поцеловал. А потом целовал еще… осторожно, еле касаясь… И он был счастлив… Никогда в жизни не был так счастлив… Просто от того, что всю ночь обнимал ее и видел улыбку на губах. Проснулась… Снова улыбается... Он так ясно ощущал все ее чувства, когда она была так близко. Клятва крови… Наверное, это было глупо и импульсивно с его стороны связать их такими узами. Он слышал биение ее сердца даже когда она находилась от него через стенку. Как же хотелось подойти сейчас и вдохнуть ее, такую теплую, сонную, податливую, и целовать… Нельзя…Испугалась. Глупая. Зверя не боится, а его боится… Плакать собралась… Глупенькая… Он не может причинить ей боль. Пора… Не оборачиваясь, Доммэ тихо обронил:
- Вставай, малышка. Нас уже ждут.
Урсула недоверчиво посмотрела в неестественно ровную спину мужа. Как он понял, что она проснулась?
- Куда мы на этот раз? – тихо спросила она.
Доммэ повернулся. Грустная улыбка теплой волной прошлась по спутанным волосам жены. Такая красивая…
- Ты же хотела увидеть море?
Урсула лишь виновато склонила голову, ей почему-то больше не хотелось смотреть на море. Ее детский, необдуманный поступок поломал ни в чем не повинным людям жизнь и чуть не лишил собственной.
- Мы поплывем на большом корабле, - мягко пояснил Доммэ. - Иди одевайся. Я подожду.
Стихийница послушно поплелась к шкафу и, достав оттуда платье, направилась в уборную. Она долго смотрела на свое отражение в зеркале. От ссадины на лице не осталось и следа. Словно и не было. Урсула улыбнулась, вспоминая щекотное прикосновение языка дракона. На ней была надета рубаха мужа. Она выглядела в ней так смешно…Огромная, болтающаяся вокруг тела балахоном… И как же не хотелось ее снимать. Она пахла им… Словно теплые, нежные объятья Доммэа окружали ее со всех сторон. Тяжело вздохнув, девушка наконец умылась и, переодевшись, вышла к мужу.
- Зачем мы должны куда-то плыть? – поинтересовалась Урсула, когда Доммэ взял ее за руку.
Он вздохнул и подвел ее креслу. Мягко нажав на плечо, заставил сесть.
- Мы плывем на остров Торгос. Там находится аббатство «Ордена Тьмы». Тот нож, что оставил твой отец… Его сделал Гэйб. Гэйб знал твоих родителей, они были вместе в сопротивлении, готовившем свержение моего отца. Помнишь, я говорил тебе, что их предали?
Урсула кивнула головой. Теперь она сидела тихо, как мышка, не отводя глаз от напряженного лица мужа.
- О планах повстанцев узнали из письма, которое твой отец писал соратникам из темного братства. Письмо передал один из монахов.
Урсула нахмурилась, а потом осторожно спросила:
- Предатель? Ты думаешь, он до сих пор там?
Доммэ задумчиво потер рукой подбородок.
- Думаю, да. И я с его помощью надеюсь выйти на след тех, кто выпустил сморгов и пытался тебя убить.
Доммэ выругал себя, заметив, что после его слов жена вздрогнула и сжалась.
- Те… - он долго подбирал слово, что бы оно не выглядело откровенным ругательством, - двое, что на тебя напали… Им заплатили. И еще. Твоя служанка мертва.
Урсула зажала ладонью рот, не удержав вырвавшегося из нее возгласа ужаса.
- Айра?
- Айра, - подтвердил Доммэ. - Она умерла в почтовой карете, когда пыталась покинуть пределы города. Проклятие отсроченного действия. Тот же почерк, что и с ядом, которым тебя пытались отравить.
Урсула не поняла его последней фразы. Отравить? О чем он?
