Глупо, конечно, я знаю, что это все девичьи фантазии, как те, что рассказывала мне Мирэ, но я вдруг поверила, что сказки иногда тоже сбываются. Долго и напряженно я всматривалась в небесную вязь, ожидая яркого полета светила. А когда сияющий белый след прорезал черноту ночи, от всего сердца пожелала вернуть все назад. Вернуть матушку, сердито всплескивающую руками и журящую, что веду себя неподобающе, вернуть отца - хоть еще разок взглянуть в его синие глаза и услышать мягкий, бархатный баритон. И Мирэ... мою глупую, родную, любимую Мирэ. Я так отчаянно и безнадежно хочу их вернуть...
- Ты снова плачешь, - Таис нежно провела рукой по моему плечу.
- Прости. Родных вспомнила, - я вытерла скатившиеся слезы и посмотрела на подругу. - С тобой я тоже вижусь последнюю луну.
Девушка грустно понурила голову.
- Ты права, я не подумала об этом. Завтра нас продадут, и мы больше никогда не увидимся.
- Я хотела поблагодарить тебя. Ты мне заменила мне моих родных. Рядом с тобой я не чувствовала себя такой слабой и одинокой.
- Все будет хорошо, Лора, - Таис захватила в ладони мои руки и заглянула в глаза. - Когда меня продали в первый раз, я тоже думала, что жизнь закончилась. Но, как видишь, жива и здравствую. Человек ко всему привыкает. Я верю, что однажды, Эгла улыбнется мне, и нить моей судьбы завяжется узелком с другой. Клубок моей жизни прикатится к счастливому порогу, где меня будут любить, оберегать, и где я буду свободна. У меня можно все отнять, но даже тогда никто не в силах запретить мне верить. Ведь пока я верю, есть надежда.
Мы так и уснули с ней, улегшись на подушки под открытым теплым небом, крепко обнявшись и прижавшись друг к другу.
А утро разбудило нас громкими криками ввалившегося в шахраз Ганура, в окружении десятка вирр. Женщины принесли ворох расшитых бисером и стразами полупрозрачных сартанов, тонких брюк, обуви и платков. Меня и остальных девушек стали тщательно готовить к Кархаду. После того, как нас одели, а расчесанные волосы уложили красивыми волнами по плечам, виры принялись за лица. Не видела, как выглядело мое, но насколько смогла понять, то накрасили только губы и щеки, а Тае еще и повели глаза. Когда манипуляции закончились, одноглазый хлопнул в ладони, и все девушки поднялись со своих мест, выстроившись в длинную колону. Тая дернула меня со стула, взяв за руку.
- Вы станете в самом конце, - заявил Ганур, подойдя ко мне с Таис, и мы смиренно выполнили приказание.
Нас вели узкими длинными коридорами. Потом всех остановили у высоких дверей и приказали набросить на головы платки. Ткань была темной, но полупрозрачной, так что дорогу было видно, а наших лиц - нет. Яркий солнечный свет и горячий дневной воздух ударили в грудь, как только нога переступила порог шахраза. Разглядывать местность из-под платка и из-за плеч идущего рядом конвоя было не очень удобно, но кое-что я все же видела. Улицы были вымощены гладким серым булыжником, дома преимущественно двухэтажные, с желтыми черепичными крышами. Город жил своей привычной жизнью, наполненный жужжанием и суетой, он мне напомнил мой родной Асторн на Нарии. Люди почтительно расступались, завидев нашу процессию, а потом долго смотрели вслед, провожая любопытными взглядами.
Гул и запах рынка почувствовался издалека, давление толпы становилось все ощутимее, поэтому ведущая нас стража орудовала палками налево и направо, прокладывая дорогу в шевелящемся и кричащем людском потоке. Наконец, остановившись у одноэтажной постройки, всех завели в узкое полутемное помещение и усадили на длинные деревянные лавки вдоль стен. Окон в комнате не было, только двери с двух сторон, поэтому помещение казалось и не комнатой вовсе, а каким-то проходным коридором, свет в который попадал только через приоткрытые створки.
Первую девушку забрали буквально через несколько минут. Что происходило за дверью, я могла себе только представить. Изредка оттуда доносились громкие хлопки, шум, и безудержный хохот. Меня стало трясти. Мне казалось, что у меня даже зубы выбивают мелкую барабанную дробь. В поисках утешения и опоры, я схватилась за руку Таис, не отпуская до тех пор, пока не пришли и за ней.
- Прощай, - Тая сжала мою ладонь, а потом, уже на самом выходе, обернулась, бросив на меня тоскливый взгляд.
Не знаю, сколько прошло времени - казалось, что вечность, но когда двери раскрылись и вошедший Ганур поднял меня с лавки, ноги отказались держать мое ослабевшее от страха тело.
- Не хватало, чтобы ты мне банхаш испортила, - рявкнул одноглазый и больно ударил меня по спине. - Ты будешь стоять ровно весь Кархад. Иначе засеку до полусмерти, а потом отдам на утеху охране, они давно таких красоток не пробовали.
К горлу подступила тошнота. Сцепив руки в кулаки, я гордо выпрямилась и выплюнула быку в лицо:
- Тогда ты не получишь за меня и гроша. А я дорого стою. Не так ли, Ганур?
- Стерва, - рявкнул одноглазый. - Надеюсь, тебя купит какой-нибудь извращенец и будет пороть каждый день.
