Она появляется передо мной спустя миг - растрепанная, сердитая, и почему-то называющая вечного тупой, безмозглой мордой. Вечного!? Да его сроду никто так не оскорблял! Обнаружив меня, сидящего за столом, испуганно затихает, но глаз не отводит.
- Как тебя зовут? – синеглазка сжимает руки в кулаки и, похоже, не собирается удостаивать меня своим ответом. Ладно, пойдем другим путем. – Ну что ж, придумаю тебе какое-нибудь имя на свой вкус. Не буду же я звать тебя просто « рабыня»?
- Отчего же, - вдруг развязывает язык она. – Сомневаюсь, что ты помнишь имя хотя бы одной своей вирры. Разве я чем-то от них отличаюсь? – она нагло тычет мне в лицо руку с клеймом Кта. – Ах, да, вылетело из головы, - продолжает маленькая язва. – У тебя ведь с памятью совсем плохо, повелитель. Понимаю, вероятно, заразился от своих безмозглых духов. Ты же вчера сказал, что я твоя рабыня. Вот и называй рабыней, что тебя не устраивает?
Гордая и упрямая. Как же мне по душе ее вздорный нрав… Но у меня нет времени на игры.
- Не зли меня, синеглазка. Или Лора тебе больше нравится?
Похоже, не нравится, потому что она никак не реагирует на мой выпад.
- Хорошо, буду звать тебя айра Эллауд Асторн, - синеглазая презрительно вздергивает бровь, покосившись на меня, как на полного придурка. Так и знал… Дерьмо. Надо что-то делать, пока альянс не нашел лазейку в законе и не придумал как ее забрать. Кто она? Почему, чтобы вернуть ее домой, они пошли на откровенную ложь? Вероятно, не ожидали, что девочка окажется у меня, а рабынь Ривердол я бы проверять не стал. – Тебе не нравится статус рабыни, тэйра Лорелин Аурелия?
Глаза златовласки широко распахиваются, и по горлу пробегает судорожная волна. То есть имя все же ее? И титул, похоже, тоже. Замечательно. Дочь правителя какого мира попала мне в руки? Явно не входящего в Альянс, но, похоже, дружественного с Эугедой, иначе они не стали бы просить за нее.
- Ты не ответила, синеглазая. Правильно. Статус законной супруги повелителя Оддегиры тебе больше подойдет, - я поднимаюсь с места, девчонка пятится назад, но при этом успевает огрызнуться:
- Засунь себе свой статус знаешь куда?
- Ты мне ночью расскажешь, куда и что я должен засунуть, - подхватываю ее на руки, и дикая кошка начинает яростно колотить меня кулаками. – Вайолет, Каан, Сиэм. В Храм Высших, – приказываю духам, уворачиваясь от ее ударов. Правда, они мне все равно, что камню блошиный танец, но пусть девочка поразвлекается, глядишь, до свадьбы пар выпустит. Она затихает, как только мы выходим в священном круге. Вероятно, ей здесь нравится, потому что едва ставлю ее на ноги, она подходит к Древу Правды, зачарованно взирая на его каменные ветви. Дерево странно отреагировало на нее, когда она к нему прикасалась - впервые за столько айронов зацвело. Я и оно - единственные пришельцы с Тэона, задержавшиеся в этом мире волею Антариона. Семечко случайно завалялось в моем кармане, и я не придумал ничего лучше, чем посадить его среди тех, чьи лица напоминали бы ему о доме. Древо столько раз помогало мне выяснить правду, выводя лжецов на чистую воду, а вот теперь я сам пытаюсь обмануть его, чтобы получить ту, что острым тантором вонзилась в мою душу. Вайолет приносит мне мой меч, и пока синеглазая восхищенно оглядывается по сторонам, раскаляю рукоятку добела, чтобы освободить вмурованные в нее узы Хрра. Два тонких белых ободка невесомо падают в мою ладонь - не думал, что когда-нибудь сделаю это, просто хранил кольца матери и отца как память. Память о чем-то невозможно светлом и дорогом, давно утерянном и забытом, но все еще живущем где-то у меня внутри тихим напевом маминой колыбельной.
- Иди сюда, - тяну девчонке руку, приглашая подойти ближе. Упрямая. Хмурится. Если бы взгляд убивал, то она уже изрубила бы меня на куски, да еще и потопталась сверху. За что она так меня ненавидит? Ведь не обидел ничем? – Иди сюда, не бойся. Или тебе нравится твое рабское клеймо? – иду на хитрость я.
В глазах-звездах загорается такой искренний свет надежды, что мне становится стыдно за мой обман. Мне? Стыдно? В кого я превращаюсь рядом с ней!?
- А ты можешь убрать? – подозрительно сощурившись, спрашивает она.
- Могу, - улыбаюсь ей в ответ. – Если ты захочешь.
Синеглазка медлит, раздумывая о чем-то так напряженно, что тонкие брови сходятся домиком на переносице. Она кусает губу, а затем, подняв на меня взгляд, резко произносит:
- Хочу.
Отлично, мне нужна ее добрая воля, иначе дерево не примет дара моего сердца.
- Дай руку, синеглазая тэйра, - она послушно протягивает мне свою ладонь, и не успевает опомнится, как я надеваю на ее палец кольцо. – По доброй воле, - тихо произношу, касаясь рукой коры древа. Белый атанат ярко вспыхивает на ладони синеглазки, подстраиваясь под ее размер, принимая мое добровольное решение отдать свою свободу. Узы Хрра нерасторжимы. Это навечно и от всего сердца.
- Это еще зачем? – испуганно одергивает руку глупышка, разглядывая брачный перстень, теперь украшающий ее безымянный пальчик.
