- Разве ты не знаешь, синеглазая, зачем женщина нужна мужчине? – его тихий и сиплый голос мягко пополз по моей коже сотней колючих мурашек. Он поймал мою протянутую ладонь, сильно, но как-то очень осторожно потянув ее на себя. – Для этого, – прошептал он, касаясь губами кожи на запястье. – И для этого, - горячий язык прочертил влажную дорожку до изгиба локтя. – Для этого, - без конца повторял он, покрывая легкими, долгими поцелуями мои руки. От близости мужчины, его низкого голоса, невесомых прикосновений губ сердце стало прыгать в груди перепуганной птицей, жар, родившийся где-то внутри живота, словно краг, стал распускать свои щупальца по всему телу. Неуклюжее и непослушное, оно отказывалось подчиняться зову рассудка. И мой отчаянный жест предотвратить это безумие, накрыв ладонью горячие губы Эйриса, утонул в яростной волне его новых, обжигающих поцелуев. Он выцеловывал мои пальцы, облизывая каждый, как сладкую карамель, шептал странные слова, улыбаясь в темноту. Потом гибким плавным движением, словно огромная змея, скользнул ко мне, накрывая собой. Попытка оттолкнуть его оказалась бесполезной и ничтожной. Разве можно остановить медленно просыпающийся вулкан? Его руки обхватили мое лицо. Застыв на миг, вглядываясь в мои глаза, он набросился на меня, сминая рот иступленным, голодным поцелуем, рождая внутри меня что-то такое же дикое и безумное. В этом поцелуе не было нежности или осторожности, только неистовая, бешеная, ничем не прикрытая страсть: неудержимая, как ветер, неукротимая, как огонь, необузданная и яркая, как рвущие небеса молнии. И эта бушующая стихия смяла меня, словно соломинку, подхватила как сухой листок, бросая и кружа в вихре надвигающейся бури. Он вдруг оторвался от меня, поднялся, тяжело дыша и жарко сверкая глазами, и опустил горячие ладони на мои плечи, стягивая с них мешавшую ему преграду одежд. Я вцепилась в тонкую ткань сартана, как в спасательную веревку, напуганная напором и мощью надвигающегося на меня мужчины, но он лишь улыбнулся - для него мои наивные потуги были смехотворно-наивны. Подцепив пальцем горловину, он рванул ее на себя, лишая меня такой ничтожно-мизерной защиты платья.
- Я же сказал, спать со мной ты будешь без одежды. Всегда. У тебя ведь, в отличие от меня, с памятью все хорошо? – его сильные руки легли на мои, прикрывающие наготу, без особого усилия раздвинув их в стороны. – Хочу смотреть, - бесстыжий взгляд заскользил по моему телу, выписывая на нем пламенные вензеля и рисунки. – Иди ко мне, - прохрипел он, обхватив меня за талию, склоняя голову к груди. Вскинув ладони, хотела оттолкнуть его лицо, но он, легко поймав их, уткнулся губами в самый центр, оставив влажный след поцелуя, потом нежно прикоснулся к клейму на запястье.
- Уберу, ма Доммэ, - прошептал Эйрис. – Уберу все следы, уродующие твое тело. Заменю их отпечатками своих губ. Вот так… Вот так, - он повторял это раз за разом, еле слышно дотрагиваясь до рубцов, потом лизнул языком, как зверь, зализывающий раны своей самке. В первобытной дикости его движений и прикосновений было что-то такое завораживающе-притягивающее, что я не могла пошевелиться, просто смотрела на происходящее со мной помешательство, чувствуя, что начинаю таять от неспешного натиска рук и губ ласкавшего меня мужчины. Клеймо там, где прошелся его язык, внезапно зачесалось, и зуд стал таким нестерпимым, что захотелось содрать с себя кожу, а затем знак Кта вспыхнул алым, осветив лицо оддегира причудливыми всполохами. Он оторвался от моего запястья, зачарованно уставившись на ожившие под его губами символы. Кажется, он сам не ожидал того, что сейчас творилось у него на глазах. Шрамы, уродовавшие мою руку, расползались по ней, словно змеи, скручиваясь завитушками, вытягиваясь в линии, оплетая мою кисть светящимся ажурным браслетом. Он мягко засветился ультрамарином и резко потух, отпечатавшись на моей коже замысловатым рисунком, похожим на синюю татуировку.
- Не может быть, - Моргана провел пальцами по витиеватым символам, а потом посмотрел на меня так, как будто видел впервые. – Ты эктраль! – выдохнул он.
Внезапно постель под нами пошла зыбью, как по поверхности воды идут круги, если бросить туда что-нибудь. Воздух заклубился, выпуская клочья тумана, стал липким и скользким.
- Твою ж… - крикнул Эйрис, резко выбросив вверх руку, в которую как по волшебству влетел его огромный меч. Это было последнее, что я запомнила, прежде чем мы с оддегиром провалились в разверзшуюся под нами бездну.
Пришла в себя от того, что меня, мокрую и голую, откачивал нависший надо мной Моргана. Очевидно, вывалившись в другом мире, я упала в озеро, уйдя на дно и нахлебавшись воды. Когда я откашлялась, Эйрис стянул с себя рубаху, одевая в нее мое подзамерзшее тело. Проворно и быстро он подхватил меня на руки, согревая собой, как маленького ребенка.
- Этого не может быть, - задумчиво выдохнул он в мою мокрую макушку. – Как такое возможно? – слегка отодвинув меня от себя, он заглянул мне в глаза. – Так вот как ты перемещалась между мирами! Как же я раньше не понял…
