- Иди ко мне, моя дурочка, - притянув обратно, прячу ее наготу в кольцо своих рук. Гневно сопя, она копошится несколько секунд в моих объятьях, а потом, глубоко вздохнув, укладывает голову мне на грудь и затихает, смирившись с неизбежным. Что-то незримо меняется за чертой параллельного мира, заставляя меня зорко присмотреться к происходящему. На поляне у круга жизни начинается какая-то суета, затем воины расступаются, пропуская вперед своих командующих. Не могу сказать, что сильно удивлен. То, что Видерон и Тахар меня ненавидят - это факт. Интересно другое: что заставило объединиться этих двоих? Хотя, если подумать – враг моего врага - мой друг. Ублюдки. Прикончу обоих. Вот только выберусь отсюда. Мне как-то до одного места, что они хотели уничтожить меня. Желающих получить мою голову на необъятных просторах спектра больше, чем песка в пустыне Наргаш. Но того, что могла пострадать Доммэ, я спускать с рук ни одному, ни другому не собираюсь.
Синеглазка закусывает губу, напряженно вглядываясь в остановившегося над лужей моей крови Видероном.
- Он, похоже, ранен, - правитель Арзарии проводит по земле ладонью, явно наслаждаясь ощущением вязкости алой жижи на своих пальцах. – Вы хорошо все осмотрели? - он поворачивает голову к стоящим за его спиной воинам, и те разочарованно свидетельствуют, что обыскали все вокруг и ничего не нашли.
- Ушел, тварь, - произносит Тахар. – Меча нет.
Я невольно опускаю ладонь на меч отца лежащий рядом. Удивительно, как у синеглазки хватило сил втащить в сумрак меня, да еще и вместе с ним?
- Проклятый демон. Живучий! - сплевывает Видерон, и со злостью ударяет сапогом в землю, пропитанную моей кровью.
- Тебе и сейчас его жалко? – усмехнувшись, спрашиваю у побледневшей, как полотно, синеглазки.
- Жалко, – огрызается она. – Очевидно, у этих двоих есть достаточно поводов, чтобы тебя ненавидеть и желать смерти.
- Если бы я не закрыл тебя собой, - приподнимаю лицо моей Эи за подбородок, желая видеть ее реакцию, - сейчас на этой поляне лежал бы твой труп, и вряд ли бы эти двое о чем-то сожалели.
Она не отводит взгляд. Смотрит мне прямо в глаза. Спокойно. Пристально. Серьезно.
- Моя смерть была бы для тебя хорошим уроком, Эйрис, - ее слова вонзаются ножом мне в сердце. Ее слова - мой жуткий кошмар. Мне становится страшно, и я сжимаю ее со всей силы, как безумец.
- Не смей так говорить, ма Доммэ! - яростно целую ее жестокие губы. – Никогда не смей так говорить.
- Ты убьешь их? – вдруг спрашивает она, повернув голову в сторону Ривердол и Видерона.
- А ты считаешь, они заслуживают чего-то другого? – я не понимаю, почему она защищает этих двух мерзавцев? Я не понимаю, почему она меня вообще об этом спрашивает?
- Ну, конечно, - глаза синеглазки становятся пронзительно синими от непролитых слез. – Справедливый бог Эйрис воздаст всем по заслугам. Око за око? Тогда почему так злишься на то, что они хотят тебя прикончить? Они - твое порождение. Вы все отвратительны в своем стремлении убивать и уничтожать, - она вдруг беззащитно опускает плечи и горько всхлипывает, пряча лицо в ладонях.
- Не плачь, моя Доммэ, - глажу ее шелковые волосы, прижимая к себе вздрагивающее тело. – Если ты так хочешь справедливости… я устрою для них справедливый суд.
- Суд? – она недоверчиво щурится, вытирая слезы. – И каков будет приговор?
- Что касается Ривердол, это решит квард эордов. А по Видерону… С ним все сложнее. Придется собирать на Оддегире всех представителей Альянса. Хотя, судя по масштабности проведенной операции, половина из них в этом замешаны… И очень сомневаюсь, что Тайрон соизволит прибыть. На Арзарию тоже соваться не имеет смысла. Начнется война. А она мне не нужна сейчас. Ты понимаешь теперь, насколько опасны твои перемещения между мирами?
- Как они узнали, что ты появишься именно на ФВайолетоде? Ты же говорил, эктраль передвигается по схеме, известной только твоему отцу? - Доммэ напряженно оглядывается на покидающих чертог Айгарда и правителя Арзаров.
- Предполагаю, что Видерону, как главе лиги, каким-то образом удалось договориться со всеми правителями миров устроить на меня засаду у мест сосредоточения силы. Вот уже много айронов я появляюсь у Озер Жизни, и об этом знают абсолютно все. Это условие прописано в конкодиуме. Но еще ни разу за это время никто не позволял так дерзко нарушать соглашения и выходить мне навстречу. В прошлый раз рядом с Видероном были правители Лафорры и Салидии. Сегодня – Тахар. А это значит, что меня предал кто-то из своих.
- Что значит, предал? – удивленно моргает синеглазка. Наивная девочка, тебе не ведомо, что вся наша жизнь - сплошная ложь и предательство. Как легко продали мне тебя твои друзья и твой лже-отец. А ты, глупая, наверное, думаешь, что пожертвовала собой ради какой-то высокой цели.
