— Идем, — все еще раздраженно бросает она, утягивая Фостер за собой. Оставлять её с этой сумасшедшей наедине не собираюсь, поэтому иду следом.
— С ума сойти, — выдает Кэт, едва оказавшись в смежной комнате.
— А что я говорил.
Вся комната уставлена оборудованием, для Фостер явно непонятным, что, впрочем, не мешает ей крутить головой. Она скользит взглядом по колбам, белым мышам в клетках, схемам ДНК на стенах и делает шаг назад, почти вжимаясь в меня спиной.
— Ты её хоть кормил? — все еще раздраженно интересуется Делаж. — Мне нужно две пробирки. Не меньше.
— Ты ее пить собралась?!
— Нет, исследовать, хер знает, чем её резали, возможно есть заражение — огрызается она. — В том числе на количество оставшегося промедола.
Признаю ее правоту, хоть и не хочется, и подталкиваю девчонку к кушетке. — Тебе лучше лечь.
— Я скоро такими темпами сопьюсь, — сдавлено сказала Фостер, но без сопротивлений, легла на положенное место.
Процедуру она терпит стоически, но на последней пробирке закрывает глаза и прижимается к лежанке щекой.
— Эй, — машинально касаюсь этой самой щеки. — Голова кружится?
— Все нормально, док, — бормочет, однако глаз не открывает.
— Сделай ей чай. Сладкий, — распоряжается Ив. — И там на кухне, кажется, была шоколадка.
От чая ей становится чуть легче. Укладываю на диване, иду к рыжей, устраиваюсь за лабораторным столом и прячу лицо в ладонях.
— Все очень плохо, да? — тихо спрашивает она.
— Ужасно, — признаюсь я. — Думал, она не справится.
— Во что ты её втянул, Аарон?
— Нет сил рассказывать. Спроси у Монтгомери.
Она тут же напрягается, а я откровенно вздыхаю от такого идиотизма.
— Прекращайте оба этот детский сад. Достали уже.
— Отвянь, Деймон, — она утыкается в микроскоп, и тут в дверях появляется Фостер.
— Ты чего подскочила? — перевожу взгляд на неё.
— Я уже в порядке, — она взъерошивает и без того отросшую шевелюру. — Просто голова закружилась.
— Вот поэтому — марш на диван!
Кэт уже открывает рот, но её перебивает оторвавшаяся от окуляров Делаж. — Просто. Сойти. С ума.
— Излагай.
— Представь себе, промедола в ней уже нет.
— Да я просто живучая, — махает рукой на новость, а потом пытается сохранить равновесие. Я на это лишь закатываю глаза. — О! Кстати, это же означает, что мне теперь не нужно есть бульон?
оживляется Фостер. Твою мать, это все, что её интересует? Делаж собирается сказать что-то еще, но тут телефон в моем кармане оживает. Смотрю на экран и с трудом сдерживаю облегченный выдох. Наконец-то!
— Через полчаса. У меня дома. Один.
— через час, — я лихорадочно прикидываю, успею ли довезти Фостер домой за это время.
— Поторопись, Ар, — бросает Патрик и кладет трубку.
— Монтгомери? — рыжая пристально смотрит на меня. Киваю.
— Нам пора.
— Удачи. Как что-то выясню — позвоню.
Выходя из квартиры, Кэт остановила меня, схватив за плечо.
— Что случилось? — напрягается она, и я качаю головой.
— Посидишь одна?
— Здесь? — она оглядываться на ступеньки ведущие в парадную. Ну что за женщина?
— Нет. У меня.
— Хорошо, — кивает девушка и уже в машине спрашивает. — Это твой друг? Патрик Монт. не. ме… что-то там короче…
—Да, — не вижу смысла врать.
— Понятно.
— Да, — не вижу смысла врать.
— Понятно.
Она замолкает, и, кажется, снова дремлет. Вдавливаю педаль газа в пол. В порядке она, твою мать! А у самой вон, глаза закрываются.
До дома я доезжаю в рекордно короткие сроки и глажу девушку по щеке, краем сознания отмечая, что это, кажется, входит в привычку. А еще — что пора с этой привычкой завязывать.
— Кэтрин, вставай.
А она, еще окончательно не проснувшись, льнет к моей руке, и чтобы не притянуть её к себе, такую сонную, приходится призвать всю свою выдержку.
— Давай быстрее.
— Какой ты придурок, Рони.
Провожаю её до квартиры и уже в дверях предупреждаю — Дверь не открывай. Никому.
— Как в той сказке, док? — хмыкает Кэт.
— Спать ложись, сказочница, — вздыхаю я. — Постараюсь побыстрее.
— Домой пьяным не впущу! — и захлопывает перед моим носом дверь.
— Фостер, доиграешься, — а в ответ мне тишина.
Слежу, чтобы она заперла дверь и кубарем скатываюсь по лестнице. Что мог узнать Монтгомери? К чему такая спешка? Впрочем, долго гадать мне не приходится — благо, живет Патрик через два квартала. Молча открывает дверь и также молча приглашает войти.
— Рассказывай.
— Где девчонка?
— А что такое? — моментально напрягаюсь я.
— Где. Девчонка? — раздельно интересуется друг.
— Спит. У меня дома.
У Патрика вытягивается лицо.
— Просто — спит?
— Черт возьми, да! Не тяни ты! Монтгомери тянется за сигаретой и только потом продолжает.
— Они мертвы. Все шестеро. Передозировка.
— Откуда ты знаешь, что это они? — холодею. Патрик затягивается:
— Их нашли недалеко от здания издательства этой твоей Фостер. Копов не особенно заинтересовали шесть торчков, у них такое чуть ли не каждый день, поэтому моему человеку никто не помешал осмотреть тела и личные вещи.
— И? — тороплю я.
— Они снимали это на камеру, — ровно и спокойно говорит Монтгомери. Меня продирает морозом.
— Где запись?
—У меня, но…
— Что?
— Аарон, если эта девушка хоть что-то для тебя значит — не смотри.
— Дай сюда.
— Ар…
