— Да сил уже нет на вас смотреть. Сил и терпения. Не живут вместе уже года три, а на развод никто подать тоже не хочет. И налаживать отношения не спешат.
— Вот и не смотри. А лучше — займись работой. И конференции в Лондоне.
Встает и уходит, больше не сказав ни слова. Злополучную папку прихватывает с собой.
Отойдет.
Хочется запереться в кабинете и как следует все обдумать. Но, кидаю взгляд на часы, через тридцать минут первая операция, а я еще не общался с анестезиологом.
***
Открываю дверь ключом и тут же сталкиваюсь взглядом с сияющими синими глазами. Их обладательница устроилась на диване для посетителей, сложив по-турецки ноги и водрузив на них ноутбук.
— Кэтрин Натали Фостер, что за шутки?! — конечно, я рад её видеть, но создаётся впечатление, что от неё нигде не скрыться. Перевожу взгляд на оставленое мною открытое окно.
— Никаких шуток, — ответила девушка, взяв что-то, но через секунду, когда она начала вертеть на пальце, я понял, что это. — Я нашла ручку от того злополучного окна.
— Твою мать…
— Ты не вкрутил её обратно, потому что застолбил мне ту палату? Мило.
Сожусь рядом. Откидываю голову на спинку и прикрываю глаза.
— Устал? — тихо спрашивает Кэт, судя по звуку, откладывает ноутбук и перебирается ко мне на бедра. Гладит большими пальцами скулы, откидывает челку со лба, трется носом о висок.
— Не в первый раз, — от нежности в её голосе внутри разливается щемящее тепло, и сейчас ему почему-то не хочется противиться. — Привык.
— Все прошло удачно? — Киваю, наконец-то разлепляю тяжелые веки и смотрю на неё. Чуть приоткрытые губы, легкий румянец на щеках, глаза эти огромные… Глажу по щеке, очерчиваю скулу, линию челюсти.
— Я соскучилась, — шепчет она.
Притягиваю к себе и целую. Легко, почти невинно, но Фостер быстро перехватывает инициативу, и я не успеваю сообразить, почему её язык уже хозяйничает у меня во рту.
Отстраняется она, только когда воздуха не хватает уже катастрофически.
— Я запру дверь? — хрипло спрашивает, прижавшись лбом к моему. Поднимаю бровь.
— Ты на что это настроилась? — Вопрос, учитывая, что мой настрой вот-вот начнет упираться Фостер в бедро, исключительно риторический.
— Как на что? Кормить тебя буду, — шепчет и кусает мочку уха, перехватываю её за поясницу.
— Во-первых, у меня перерыв до двенадцати.
— А во-вторых? — вкрадчиво интересуется она, подаваясь бедрами навстречу. Втягиваю воздух сквозь зубы. Чертовка. Раздумываю, стоит ли ответить что-то язвительное. Или все-таки отправить запирать дверь. Или признаться, что никакого «во-вторых» нет вообще, а есть только она одна, и я хочу её так, что, несмотря на усталость, не просто мечтаю подмять её под себя, а прямо сейчас готов это сделать.
Третий вариант побеждает за секунду до того, как из желудка Фостер раздается громкий требовательный звук. Фыркаю от смеха, а она зарывается носом мне в шею.
— Дай угадаю, соблазнительница, — тяну её за прядку волос, вынуждая поднять голову. — Поужинать ты не удосужилась?
— Нет, — смеётся от глупости ситуации.
Окидываю выразительным взглядом нашу позу и снова выгибаю бровь.
— То есть, ужин в твоем понимании похож на это?
— Сам так написал, извращенец. А я действительно еду принесла, — вздёрнула подбородок Кэт. — И я даже хотела предложить, но…
— Но? — вздёргиваю бровь.
— Но ты так охренительно выглядишь в этой форме, — пальцы оглаживают бледно-зеленую ткань, расправляя ей одной заметные складки. — Что я просто не могу.
В горле пересыхает моментально, поэтому следующая фраза выходит хрипло — Я, кажется, просил не выражаться.
— То есть, тебе можно, а мне — нельзя? — уточняет она, поглаживая меня по плечу. — Это нечестно.
— Жизнь вообще несправедлива, Фостер, — притягиваю его за затылок и быстро целую. — Все, слезай, пока не умерла с голоду.
— Я в норме, — бурчит, но на диван нехотя сползает, правда, тут же приваливаясь к плечу. — Интересно, чтобы ты сказал, узная, что я принесла рагу.
— Я вообще-то его и ждал! — О нет, не ждал. Просто понимал, что она не успела бы по времени его приготовить.
— Договоришься, Деймон!
Аарон Деймон.
Пальцы поддевают петельку на джинсах и притягивают к себе ближе. Аккуратный нос касается шеи, на кожу ложится теплое дыхание, отчего она покрывается мурашками. Кэтрин снова сглатывает и закрывает глаза. Руки скользят по её талии на бедра и ягодицы, которые с большим рвением сжимаю.
— Рони, мы здесь уже часов десять, — тихо и устало говорит Фостер. — Поехали домой?
Задумчиво перебираю тёмно-каштановые пряди…
— Нет, — в конце концов решаю я. — Поехали к Коди. Хотя бы проветришься и нормально поешь.
— Ладно, — соглашается Кэтрин. — Только без молока.
— Посмотрим на твое поведение.
— Я так и знала, — бормочет она, зарываясь носом в плечо. — Простуда была не причем. Ты тогда просто злился.
— Ты два часа проторчала на улице, — напоминаю я. — Да,— совсем тихо признается. — Очень хотела еще раз тебя тогда увидеть.
Вспоминаю её, до костей промерзшую, выстукивающую зубами дробь, пытающуюся улыбнуться онемевшими губами. В груди что-то сжимается, я просто целую теплую макушку и обнимаю девушку.
