— Так надо, — плюю на все и стискиваю её пальцы. — Кэтрин, не спорь. Пожалуйста.
— Хорошо, — кидает на меня прощальный взгляд и закусывает губу. — Удачи.
— Спасибо.
Даю себе целых три секунды, чтобы посмотреть ей вслед. Провожаю взглядом напряженную спину. Надеюсь, они не поубивают друг друга.
Кидаю на неё последний взгляд и решительно разворачиваюсь. Мне надо найти Ив. Переодеться. И времени на все это у меня в обрез. Потому что скоро тут, действительно, будет адское пекло.
Кэтрин Фостер.
До парковки доходим в молчании. Точнее, я плетусь в хвосте, потому что едва поспеваю за размашистым шагом Патрика Монтгомери. Причем он — голову даю на отсечение — прекрасно это видит, однако темп снижать не собирается. Тихо фыркаю. Подумаешь.
— Залезай.
Распахиваю дверцу огромного черного «Бентли» и снова фыркаю. Впрочем, это так клишировано, что даже не смешно.
— Нашла что-то забавное?
— Нет, — буркаю я, пристегиваясь. — Тебе показалось.
Блондинчик лишь пожимает плечами и выруливает на дорогу. Смотрю на огни машин по встречной полосе и через пять минут не выдерживаю:
— Джим Кирк недоделанный..
— Что прости? — доносится справа.
— Что? — делаю не понимающий вид, и поворачиваюсь к нему.
— Я тебе не нравлюсь. — Это не вопрос. Я это прекрасно понимаю.
— Не в этом дело, — затянутые в черную кожу пальцы барабанят по черному же, и тоже затянутому в кожу рулю. — Просто ты влезаешь в то, во что не следовало.
Прикусывает губу. Что крыть нечем?
—Я не хотел, чтобы так получилось. Но ему всё равно пришлось бы ехать в больницу.
— А как? — кривлюсь я. — Что он, очертя голову, забросит все дела и кинется решать твои проблемы?
— Он не забросил, пока ты не появилась, проблем не было и вовсе, — выдавливает он, а я думаю на счёт правдивости его слов.
А еще внезапно понимаю и то, что понятия не имею, как он проводит… остальное время. Может, занимается спортом? Или посещает какой-нибудь клуб? Или, черт подери, по пятницам любит пропустить стаканчик с этим самым Монтгомери? С этим разберёмся позже.
—Серьезно? — холоду в моём голосе могут позавидовать шапки айсбергов. — Тогда он прав. Умом ты не блещешь.
Мы его не обсуждали, но пусть думает как хочет.
— Чего ты от меня хочешь? — вздыхает он.
— Причем здесь хочу или не хочу. Мы не в детском саду. Ты спросил, я ответила. И высади меня на ближайшей остановке.
— В этом случае Ар оторвет мне голову, — его голос совершенно серьезен. Внутри становится тепло-тепло, а потом какой-то черт дергает меня за язык:
— И тебя это злит.
— Конечно, злит! — взрывается Монтгомери. — Девчонке с твоим…типажом не место рядом с ним, Кэтрин! Тебя вообще ничего не смущает?
— Уже по имени, — я горько усмехнулась. — Нет. Именно потому, что ему тридцать два. И он, в отличие от тебя, способен нести ответственность за свои решения и действия.
— Тогда и мне… — с трудом выдавливает из себя. — Не надо выговаривать.
Я лишь пожимаю плечами.
— Ты сам это начал.
Черт возьми, он уступает! Как скучно. Слишком быстрая победа.
— Куда ты меня везешь? — спрашиваю спустя еще пять минут молчания.
— К себе.
— А домой мне нельзя?
— Нет.
Ничего объяснять, судя по всему, он не собирается. Впрочем, многое и так понятно. Снова тру переносицу и думаю о Аароне. Не могу не думать. Не могу не переживать. У него сейчас будет куча работы, и это после двух операций, после которых Дейсон выглядел таким уставшим, что еле держал глаза открытыми.
А потом вместо того, чтобы отдохнуть, потащил меня в ресторан, в котором, кстати, почти ничего не съел. Может быть, Патрик прав, и я делаю только хуже?
Но его слова… Сегодня, на парковке… Люблю его так сильно, что порой становится страшно. Но с ним я чувствую себя по-другому, нежели с другими. Свободной. Это чёртова иллюзия свободы меня подкупает.
Однако меньше всего на свете хочу причинить ему вред.
Аарон Деймон.
— Время смерти — одиннадцать сорок семь.
Констатирую это ровным тоном, однако больше всего на свете хочется швырнуть скальпель в стену и хорошенько выматериться.
Нам почти удалось. Однако именно что почти. Раны девчонки — по виду не старше Кэт — оказались слишком серьезными. Внутреннее кровотечение, резко упавшее давление, и как результат — прямая полоса кардиодатчика.
Ассистент накрывает тело простыней, и на секунду мне кажется, что пепельные вихры приобретают тёмный оттенок.
Черт.
Моргаю и возвращаю зрению резкость.
— Родители здесь?
Смит отходит от стола, устало стягивает маску.
— Не знаю. Ты видел, что там творится.
— Я их поищу.
Плечо сжимает её ладонь.
— Отдыхай. Я сама.
Вообще, информировать родственников прямая обязанность главного хирурга, а Эмма, в данном случае, второй, но после восьми часов без отдыха сил спорить попросту не остается.
— Спасибо.
Смит кивает и быстрым шагом выходит из операционной. Отхожу от стола, чтобы не мешать ассистентам и кидаю еще один взгляд на накрытое тело. Ну вот чего тебя понесло в торговый центр, девочка?
Девчонка на сегодня была последней. Шестерых мы вытащили, еще трое отправились в травматологию, остальные — в терапию.
На выходе из реанимации наталкиваюсь на замученную и растрепанную рыжею.
