Активист (оглянувшись). Потому что из слов обозначаются линии и лозунги, и твердый знак нам полезней мягкого. Это мягкий нужно отменить, а твердый нам неизбежен: он делает жесткость и четкость формулировок. Всем понятно?
Все. Всем.
Активист. Пишите далее понятия на «б». Говори, Макаровна!
Макаровна (с доверчивостью перед наукой). Большевик, буржуй, бугор, бессменный председатель, колхоз есть благо бедняка, браво-браво-ленинцы! Твердые знаки ставить на бугре и большевике и еще на конце колхоза, а там везде мягкие места!
Активист. Бюрократизм забыла. Ну, пишите. А ты, Макаровна, сбегай мне в церковь – трубку прикури…
Чиклин. Давай я схожу. Не отрывай народ от ума.
Чиклин (читает подпись под иконой). «Приидите ко мне все труждающиеся и обремененные и аз упокою вы».
(к залу) Где же мой покой? Да нет, никогда ты людей не успокоишь: ты же не класс, а личность. Нынче б ты эсером был, а я б тебя расходовал.
(Чиклин подходит к курящему) Что ж вы иконы красной мануфактурой не покроете? Разве революция еще беднее, чем вера?
Поп-фокстрот. От товарища активиста пришли?
Чиклин. А тебе что?
Поп-фокстрот. Все равно я по трубке вижу.
Чиклин. А ты кто?
Поп-фокстрот. Я был поп, а теперь отмежевался от своей души и острижен под фокстрот. Ты погляди!
Поп-фокстрот. Ничего ведь?.. Да все равно мне не верят, говорят, я тайно верю и явный стервец для бедноты. Приходится стаж зарабатывать, чтоб в кружок безбожия приняли.
Чиклин. Чем же ты его зарабатываешь, поганый такой?
Поп-фокстрот. А я свечки народу продаю – ты видишь, вся зала горит! Средства же скопляются в кружку и идут активисту для трактора.
Чиклин. Не бреши: где же тут богомольный народ?
Поп-фокстрот. Народу тут быть не может. Народ только свечку покупает и ставит ее Богу, как сироту, вместо своей молитвы, а сам сейчас же скрывается вон.
Чиклин (яростно). А отчего ж народ не крестится здесь, сволочь ты такая?
Поп-фокстрот. Креститься, товарищ, не допускается: того я записываю скорописью в поминальный листок…
Чиклин. Говори скорей и дальше!
Поп-фокстрот. А я не прекращаю своего слова, товарищ бригадный, только я темпом слаб, уж вы стерпите меня… А те листки с обозначением человека, осенившего себя рукодействующим крестом, либо склонившего свое тело пред небесной силой, либо совершившего другой акт почитания подкулацких святителей, те листки я каждую полуночь лично сопровождаю к товарищу активисту.
Чиклин. Подойди ко мне вплоть.
Чиклин. Зажмурься, паскудный.
Чиклин. Хочешь жить?
Поп-фокстрот. Мне, товарищ, жить бесполезно. Я не чувствую больше прелести творения – я остался без Бога, а Бог без человека…
Поп-фокстрот (со смирением). Собрание учредителей.
Плот
Активист (к народу). Ну как же будем, граждане? Вы что ж – опять капитализм сеять собираетесь иль опомнились?
Октябрьская революция уничтожила частную собственность на землю, уничтожила куплю-продажу земли, установила национализацию земли. Что это значит?
(мальчику) Ты чего взарился? На тебе конфетку (мальчик берет конфету, активист продолжает речь)
Это значит, что крестьянин, чтобы производить хлеб, вовсе не нуждается теперь в том, чтобы покупать землю. Раньше он годами накоплял средства для того, чтобы приобрести землю, влезал в долги, шел в кабалу, лишь бы купить землю. Расходы на покупку земли, конечно, ложились на стоимость производства хлеба. Теперь крестьянин в этом не нуждается…
Мальчик. Дядь, отчего ты самый умный, а картуза у тебя нету?
