Мэг шла домой с вокзала Хова под моросящим дождем – под небом, таким же темным и тяжелым, как ее сердце. День в суде выдался поистине поганым. Она немного приободрилась, когда адвокат попыталась допросить Хейдена Келли с пристрастием и поставила под вопрос результаты судебно-экспертного исследования походки, но в итоге это ни к чему не привело. Все оставшееся время Стивен Корк зачитывал свидетельские показания, которые дали коллеги Гриди с ноября 2018 года.
И хотя каждый из них отрицал, причем в равной степени убедительно, что когда-либо встречался с Майклом Старром, улики против Гриди становились все более весомыми. Во время обеда и в течение короткого перерыва во второй половине дня Гвен безапелляционно заявляла, что Гриди виновен. С этим согласилось тревожащее число ее коллег-присяжных, несмотря на энергичные доводы Мэг о том, что слишком рано формировать какое-либо мнение и впереди еще много свидетелей. Похоже, от этой чопорной дамочки будут одни беды. Жуткая зазнайка, но, как ни странно, к ней прислушивалось большинство присяжных.
Мэг уже понимала – и без помощи миссис Смитсон, – что защита Гриди разбилась о скалы.
Что делать?
Боже, как бы ей хотелось, чтобы Ник был рядом. Они бы обсудили все это, и он помог бы ей принять правильное решение. Он всегда был таким оптимистом и легко находил мудрые слова. Одним из его любимых высказываний было: «Держись подальше от негативно настроенных людей – для любого решения они найдут проблему».
Именно такими казались присяжные. Все, кроме Хьюго Пинка, который, как и она, отстаивал точку зрения, что еще слишком рано выносить какое-либо решение и что они противоречат самому понятию правосудия, делая поспешные выводы.
Мэг открыла входную дверь – на нее смотрела кошка.
– Ну что случилось, что ты хочешь мне сказать? Поесть надо? Попить? Печенье пожевать?
Она вошла в кухню и почувствовала, как горло сжал спазм. Остановилась, вглядываясь. Что-то лежало на столе, который, когда она уходила утром, был пуст.
Еще одна фотография. Что на этот раз? Мэг осторожно подошла к столу и уставилась на снимок. Лора и Кэсси на скамейке в парке, в шортах и футболках, в окружении игуан. На лицах девушек широкие улыбки, но они не обращают внимания на камеру.
Дома снова кто-то был. Здесь ли они сейчас?
Она затаила дыхание. Прислушалась. Огляделась. Затем наконец крикнула:
– Эй?
Тишина.
Мэг проверила каждую комнату в доме.
Зазвонил телефон. Она подпрыгнула. Сейчас она дергалась по каждому поводу. Тревога зашкаливала, нервы были на пределе.
Номер скрыт. Конечно же.
– Алло? – ответила Мэг.
Тот же самодовольный, жутковатый голос, что и прежде:
– Так себе денек, правда, Мэг?
– Да, не очень. – Она огляделась, дрожа.
«Где ты?»
– Мэг, хочу, чтобы ты знала, что еще один присяжный на твоей стороне. И есть один негативно настроенный, о котором мы позаботимся. Поверь.
– Что значит «позаботимся»?
– Завтра Лора с Кэсси собираются спуститься на зиплайне в ущелье. Безумие, на мой взгляд. Представь, а если трос оборвется? С Лорой на полпути. Даже думать об этом не хочу.
– Даже… не… смей. Пожалуйста, пожалуйста, – взмолилась она. – Я делаю все, что в моих силах.
– Не сомневаюсь, но этого же недостаточно?
– Что еще я могу сделать? – выдохнула она и сорвалась на крик: – ЧТО ЕЩЕ, ТВОЮ МАТЬ?
– Мы подсобим, насколько возможно, но ты должна быть сильнее, Мэг, настойчивее.
– Как?
– Это тебе решать, Мэг. Ты знаешь, что к чему. Ты знаешь, что нужно делать.
Последовало долгое молчание.
– Как? – заорала она. – Пожалуйста, скажи как, ты, урод!
Но связь прервалась.
Дрожа, Мэг положила трубку на стол, покормила Дафну, а потом плеснула в стакан щедрую порцию виски, не находя себе места от мыслей о том, что будет дальше и какая опасность грозит ей, дочери, Кэсси и бог знает кому еще из близких.
Она села за стол, сделала большой глоток и задумалась, глядя на фотографию двух веселых девушек. Мэг чувствовала себя отчаянно одинокой; ей было страшно, ведь она понимала, что все, что она скажет, могут услышать – либо вживую, либо в записи. Она отпила еще немного и удивленно уставилась на пустой стакан.
«Я что, только что все это выпила? Да и хрен с ним».
Она вновь наполнила стакан и снова села. Почувствовав внезапный прилив смелости, она взяла телефон и набрала номер Лоры. Черт. Они не разговаривали больше недели, она имела право позвонить дочери, пошел он к черту, злобный говнюк. К ее облегчению, Лора ответила почти сразу:
– Привет, мам!
– Как ты, родная?
– Боже мой, мам, я так рада тебя слышать! Мне, наверное, не следует тебе рассказывать, знаю, ты будешь волноваться, но мы тут чуток перепугались. Но не паникуй, теперь все в полном порядке, честное слово.
– Милая, что случилось?
