«Нашей непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма и нацизма и создание гарантии в том, что Германия никогда больше не будет в состоянии нарушить мир всего мира. Мы полны решимости разоружить и распустить все германские вооруженные силы, раз и навсегда уничтожить германский генеральный штаб, который неоднократно содействовал возрождению германского милитаризма, изъять или уничтожить все германское военное оборудование, ликвидировать или взять под контроль всю германскую промышленность, которая могла бы быть использована для военного производства; подвергнуть всех преступников войны справедливому и быстрому наказанию и взыскать в натуре возмещение убытков за разрушения, причиненные немцами; стереть с лица земли нацистскую партию, нацистские законы, организации и учреждения; устранить всякое нацистское и милитаристское влияние из общественных учреждений, из культурной и экономической жизни германского народа и принять совместно такие другие меры в Германии, которые могут оказаться необходимыми для будущего мира и безопасности всего мира. В наши цели не входит уничтожение германского народа»{21}.
Все было бы проще, если бы во главе немецкого народа стоял сплоченный, способный к битвам рабочий класс. Стоя на краю могилы, фашистские палачи до предела ужесточили террор по отношению к немецкому народу и его рабочему классу. Тысячи лучших его сынов и дочерей подверглись истреблению.
Поистине гигантскую и трудную работу в сложнейших условиях проделала Коммунистическая партия Германии, чтобы поднять активность, пробудить самосознание обескровленного рабочего класса Германии и посеять в его сердце веру, что он, несмотря на все прошлое, — единственная сила, способная взять на себя всю тяжесть перестройки немецкого общества и повести его по пути подлинного демократического развития. Именно компартия влила кровь в жилы истощенной немецкой демократии, возродила ее и повела за собой на борьбу за новую Германию. В ходе боев за Берлин из подполья, тюрем, лагерей вышли на свободу уцелевшие коммунисты, из-за границы возвращались эмигранты. Еще 13 апреля в район действующей Красной Армии прибыла небольшая группа немецких коммунистов во главе с членом Политбюро КПГ Вальтером Ульбрихтом. Эта группа провела большую работу по сплочению антифашистских сил и созданию демократических органов самоуправления в Берлине. В результате через 11 дней после капитуляции Германии — 19 мая — начало работу первое собрание берлинского магистрата. На нем Н. Э. Берзарин выступил с изложением политики Советского правительства по отношению к Германии. Собрание проходило в здании бывшего страхового общества на Парохиальштрассе. Здесь были коммунисты, социал-демократы, члены христианско-демократического союза и просто беспартийные. Многие из них только-только вышли из тюрем и концлагерей.
Это собрание было мало похоже на то первое, которое проводил Н. Э. Берзарин, когда еще шли бои в Берлине. Мне тогда казалось, что большинство присутствовавших не доверяли Берзарину и даже опасались, не придется ли им потом расплачиваться за свое участие в совещании. Сейчас такой тревоги не чувствовалось: по-видимому, большинство убедилось в окончательном крахе фашистского режима. И тем не менее робость, неуверенность и растерянность проскальзывали на лицах многих участников учредительного собрания, в том числе и на лице седого, на вид очень утомленного, не принадлежащего ни к какой партии человека, занявшего пост обер-бургомистра первого антифашистского магистрата Берлина, инженера-архитектора Артура Вернера.
10 июня 1945 года, через месяц после безоговорочной капитуляции Германии, маршал Г. К. Жуков издал приказ № 2, который немцы назвали «приказом доверия». В нем давалась высокая оценка первых шагов, сделанных немцами-антифашистами в направлении демократического переустройства Германии.
«С момента занятия... Берлина, — говорилось в приказе, — на территории советской зоны оккупации Германии установился твердый порядок, организовались местные органы самоуправления и создались необходимые условия для свободной общественной и политической деятельности германского населения»{22}.
Приказом разрешалась открытая деятельность антифашистских партий и свободных профсоюзов во всей советской зоне оккупации. Разрешено было действие коммунистической, социал-демократической, христианско-демократической, либерально-демократической партий. Это был действительно шаг большого доверия здоровым силам немецкого народа.
На следующий день Компартия Германии, получив свободу действий, обратилась ко всему немецкому народу с воззванием. Подчеркнув, что «было бы неправильным навязывать Германии советскую систему, ибо она не соответствует нынешним условиям развития», КПГ призвала трудящихся города и деревни, мужчин и женщин, немецкую молодежь к тому, чтобы отдать все свои силы достижению новой, общей для всех цели — созданию антифашистского, демократического режима {23}.
