Мы, военные юристы, всячески помогали антифашистским силам Германии в решении их нелегких задач. С первого дня вступления на немецкую землю военные юристы всех степеней (прокуратур, трибуналов), равно как и работники политотделов и «Смерш», своей деятельностью поддерживали и охраняли все мероприятия антифашистских сил. Они арестовывали и судили всякого, кто нарушал правовой порядок, установленный оккупационным режимом на территории Германии, не прощали ни одному эсэсовцу или гестаповцу их злодеяний, не допускали никаких послаблений к тем, кто неуважительно относился к мирным немецким жителям. Вместе с немецкой полицией и немецкими антифашистами военные юристы решительно боролись со спекулянтами. «Черные рынки» постепенно превращались в бич для немецкого населения. Это были пристанища воров, спекулянтов, неразоблаченных эсэсовцев и гестаповцев. Пользуясь затруднительным положением, особенно берлинцев, спекулянты буквально грабили население. За краюху хлеба, за сто граммов черного кофе или за пачку сигарет выменивали золото, бриллианты, хрусталь, картины, антикварные изделия. Спекулянты же натравливали немцев на советские оккупационные власти и на возрождающиеся демократические антифашистские силы. Только в одной облаве на Александерплатц полиция задержала более полутора тысяч спекулянтов.
Юристы следили, чтобы не было злоупотреблений с продуктовыми карточками. К 1 июня 1945 года 2 миллиона берлинцев получили продуктовые карточки. Впервые в истории Германии карточки выдавались с учетом классовой принадлежности. Рабочие получали повышенные нормы продуктов.
Не все перечисленное являлось прямой обязанностью военных юристов, но всем этим заставляла заниматься обстановка тех дней, так как все это создавало благоприятные условия для новой жизни, закладывало основы будущей демократической Германии.
Образование правового отдела как-то острее повернуло всю нашу деятельность к немецким делам. Речь шла о том, что надо не только наказать того или иного фашиста за совершенные им злодеяния, но и помочь Германии очиститься от скверны.
В этот период состоялось мое знакомство с Александром Владимировичем Кирсановым — редактором газеты «Теглихе Рундшау», издающейся на немецком языке.
Александр Владимирович отлично знал прошлое и настоящее Германии и поражал своей эрудицией. Он постоянно находился в окружении немецких антифашистов, ученых, художников, писателей, интересовался школами, институтами, театрами. Благодаря ему мне посчастливилось присутствовать на учредительном собрании «Культурбунда»{24}, которое происходило 3 июля 1945 года в берлинском Доме радио, и познакомиться с известным немецким писателем Бернхардом Келлерманом и поэтом Иоганессом Бехером. Оба они выступали с призывом бороться за обновление духовной жизни немецкого народа.
Исполняя обязанности начальника правового отдела берлинской комендатуры, я все больше и больше втягивался в очень напряженную, возрождающуюся, разнообразную и кипучую жизнь города, в общие дела по переустройству Германии, принимал участие в составлении ряда правовых актов, в формировании прокурорских и судебных органов Берлина. С утра с представителями немецкого магистрата мы решали десятки дел и вопросов. На целые часы разгорались споры о том, как именовать новые органы охраны порядка. Какие только не вносились предложения: просто «Полиция», «Полиция охраны демократических порядков», «Милиция», «Народная милиция», «Антифашистская полиция», «Народная полиция»... Назвали полицией.
Долго и трудно решался вопрос, на какие правовые нормы опираться вновь созданной полиции. Заканчивали одни вопросы — возникали другие. Магистрат торопил с открытием школ. Комендатура Берлина и комендатуры районов оказали ему большую помощь. Уже в июне 1945 года 130 тысяч берлинских детей сидели за школьными партами, в августе это число удвоилось, а к ноябрю почти утроилось. Открытие школ спасло тысячи немецких детишек от безнадзорности и привело к резкому снижению преступности среди малолетних.
До первой половины июля 1945 года все возникающие перед правовым отделом вопросы, насколько бы они ни были сложны и непривычны, решались в самые короткие сроки и с пониманием интересов демократических сил Германии. Естественно, в работу включались возрождающиеся организации коммунистической, социал-демократической партий, работники магистрата, районных самоуправлений. Конечно, были и споры, обоюдные недопонимания, но все заканчивалось полным сознанием необходимости как можно быстрее покончить с тяжелым наследием фашизма и тем хаосом, который достался от него послевоенной Германии.
