Вдобавок на прошлой неделе хозяин корчмы нашел симпатичную девицу, и теперь она своей улыбкой собирала все чаевые, которые такому тощему мальчишке, как Милд давались огромным трудом. Кузнец не взял его в ученики, повторив третий год подряд: «вот подрастешь, тогда приходи». Милд надеялся, что на полях понадобятся свободные парни, но везде отвечали, что в этом году урожай невелик и наемные работники на жатве не нужны. Из-за слухов о приближающейся войне три десятка домов опустело, и Милд понадеялся, что этой зимой сможет ночевать в тепле, но затем увидел указ градоправителя еженощно обходить покинутые дома. Законникам заняться больше нечем?
Эта зима обещала быть хуже предыдущей, не только из-за отсутствия денег и вконец стоптанных ботинок, из которых торчали пальцы, но и из-за того, что ему стало тесно в его самом любимом, из имевшихся укрытий. Еще пару месяцев назад он легко забирался в щель между камнями у основания моста. Туда никогда не поднималась вода и с улицы щель было не видно. Чтобы залезть в нее, нужно было знать на какие камни можно опереться, а какие непременно осыплются под ногами. Вода в реке всегда была теплой — местная загадка природы. Даже в самый яростный мороз, когда на ресницах вырастали сосульки, вода в реке бурлила, парила, и льдом не покрывалась. Кроме того жизнь рядом с водой позволяла поддерживать какую-никакую гигиену. Его мать говорила, что все болезни от грязи, и Милд старался мыться чаще. Здоровье — все, что он имел. Но на днях он обнаружил, что едва может повернуться в той щели, а руки и ноги затекают, да так, что потом сложно выбраться наружу. Придется уступить щель мальчику помладше.
Привычно протирая столы, Милд думал, что зимой умрет, если не с голоду, то с холоду.
Его мрачные мысли прервал окрик.
Разномастная компания вооруженных мужчин скорее походила на бандитов, чем на солдат, у этих воровать он тем более не решится.
— Эй! Девочка подай еще эля!
— Уже несу, господин, — стараясь не хмуриться, ответил Милд. Сноровисто разлив разбавленную водой, но неплохо пенящуюся бурду, он даже сумел улыбнуться, — ваш эль, господа, лучший, что есть у хозяина.
— Спасибо, девочка, — криво усмехнулся самый здоровый из них.
— Я мальчик, господин, — чувствуя, как все сворачивается в желудке, ответил Милд.
— Что-то ты больно худ и длинноволос для мальчика, — рассмеялся здоровяк. — Сколько тебе лет, парень?
— Почти шестнадцать, — Милд опустил глаза в пол, надеясь, что на этом вопросы закончатся, но видимо здоровяк хотел развлечься.
— А выглядит на десять, — хмыкнул смуглый воин с иностранным акцентом. Милд почувствовал, что краснеет, но все-таки он заставил себя не поднимать глаза. — Похож на королевского сына.
— Того, который помер?
— Да нет, просто похож на вельможу, — смуглый потряс головой, дернул плечом и неловко добавил: — все вы северяне друг на друга похожи, тощие, да носатые, а в старости раздуваетесь как свиньи, — он звонко хлопнул здоровяка по руке, но тот не обратив на это внимание, не сводил глаз с Милда.
— Малец, ты выглядишь так, будто вот-вот хлопнешься в обморок, неужто мы тебя так запугали?
— Нет, господин.
— Может тебя местный хозяин не кормит?
— Кормит, господин, я в порядке, — быстро ответил Милд, но урчание в животе заглушить не смог.
Воины засмеялись, и один из них надавил ему на плечо, усаживая за стол, ему в руки сунули миску похлебки.
Милд быстро проглотил еду и снова вскочил на ноги.
— Благодарю, господа. Могу я что-то еще вам принести?
— Благодарю! Вы слышали, парни? — здоровяк картинно махнул рукой в сторону Милда, — слышали, какие словечки парнишка знает? И еще нас господами называет. Небось, и хвост отрастил, чтоб под благородного косить?
К лицу снова прилила кровь, но он смог ответить спокойно:
— Моя матушка говорила, что такую прическу носил мой отец. Я чту его память.
— Он чтит память! Ох уж эти словечки. Как ты сказал, Вито? Королевский сынок, — здоровяк махнул кружкой в сторону иностранца, и снова посмотрел на Милда: — ты, парень, нам зубы то не заговаривай. Кто бы ни был твой отец, сейчас ты подаешь нам еду и эль, так и знай свое место.
— Да, господин, — Милду хотелось плюнуть в каждую из этих ухмыляющихся рож, но ему нужна оплата за отработанный день, и он тщательно выбирал слова: — Я хотел лишь сказать «спасибо» за похлебку. Я должен работать. Что вам принести?
— Тащи еще мяса! И эля!
Разливая по кружкам очередную порцию бурды, Милд заметил незнакомого мальчишку лет шести или семи. Он шел от стола к столу, попрошайничая. Но острый глаз подметил пару монет, блеснувших в рукаве мальчика. Милд собирался уже намекнуть воришке, что тот забрался на чужую территорию, но в зале появился хозяин корчмы. Этот сухой старикашка не обратил никакого внимания на попрошайку-воришку, скользнул взглядом по Милду, едва заметно кивнул паре завсегдатаев, оглядел воинов, поморщился, и встал за барную стойку. Местные знали, что теперь эль будет еще сильнее разбавлен, но зато с ним можно поторговаться, чем каждый и займется.