– Порою кажется, что внутренний голос вот-вот подскажет мне, почему все так ужасно, раскроет тайну преследующего меня злосчастья. Я даже раскрываю рот, чтобы этому голосу легче было вырваться наружу, но не издаю ни звука, как во сне. А ты уже вовсе не тот хороший и чистый душой Кара, которого я знала в детстве.
– Того Кара ты и твой отец прогнали прочь.
– Если ты женился на мне, чтобы отомстить моему отцу, то уже добился своего. Может быть, поэтому дети совсем тебя не любят.
– Знаю, – согласился Кара, но печали в его голосе не было. – Вечером, когда ты ненадолго спустилась вниз, перед тем как лечь спать, они орали во все горло, чтобы мне было слышно: «Кара, Кара, в попе – дыра».
– А ты бы их отлупил, – посоветовала я, в тот миг совершенно искренне желая, чтобы он так и сделал, но тут же прибавила: – Поднимешь на них руку – убью!
– Ложись ко мне, – предложил Кара. – Замерзла же совсем.
– Может быть, я никогда не лягу с тобой. Может быть, мы совершили ошибку, что поженились. Говорят, что наш брак недействителен. Засыпая, я слышала шаги Хасана. Не забывай: я многие годы слышала его шаги, когда жила с покойным мужем. Дети его любят. Он жесток. У него есть сабля в красных ножнах, берегись!
Взглянув Кара в глаза, я увидела в них такую усталость и твердость, что поняла: мне его не напугать.
– Из нас двоих в тебе больше надежды и больше печали. Зачем мы упорствуем в этой затее с браком? Я не желаю быть несчастной и хочу защитить своих детей, тебе же нужно лишь самоутвердиться – любовь, если она и есть, для тебя на втором месте.
Кара принялся рассказывать, как сильно любит меня, как ночами в пустых караван-сараях среди заснеженных гор думал лишь обо мне. Если бы он промолчал, я разбудила бы детей и отправилась с ними в дом бывшего мужа. Повинуясь внезапному порыву, я сказала:
– Иногда мне кажется, что мой бывший муж может вернуться в любую минуту. Мне страшно не потому, что ночью я нахожусь с тобой наедине, и не потому, что нас могут застать дети, – нет, я боюсь, что стоит нам обняться, как он постучит в дверь.
С улицы раздались яростные вопли котов, сцепившихся не на жизнь, а на смерть у самой калитки. Потом наступила долгая тишина. Мне казалось, что я вот-вот заплачу. Я не могла заставить себя ни поставить свечу на подставку, ни вернуться в свою комнату, к детям. «Не уйду отсюда, пока полностью не уверюсь, что он не замешан в убийстве моего отца», – сказала я себе.
– После свадьбы ты стал высокомерным. Сначала ты нас жалел, потому что мой муж не вернулся с войны, теперь жалеешь потому, что моего отца убили. Эта жалость нас унижает.
– Шекюре-ханым, – осторожно начал Кара, и мне понравилось, что он так ко мне обратился, – ты же сама отлично знаешь, что все не так, как ты говоришь. Ради тебя я готов сделать все, что угодно.
– Тогда встань и жди стоя, как я!
Почему я сказала, что чего-то жду?
– Не могу, – стыдливо ответил он, указывая на одеяло и свою ночную рубашку.
Он был прав, но я все равно разозлилась, что он меня не послушался.
– Пока отца не убили, ты входил в наш дом тихонько, словно кошка, опрокинувшая крынку с молоком. А теперь, называя меня «Шекюре-ханым», ты словно бы сам себе не веришь – и хочешь, чтобы мы это видели.
Я дрожала, но не от гнева, а от холода. Ноги, спина и шея совсем заледенели.
– Ложись в постель и стань моей женой, – попросил Кара.
– Как собираются искать мерзавца, который убил моего отца? – спросила я. – Если поиски затянутся, я не должна буду жить с тобой в одном доме.
– Благодаря тебе и Эстер мастер Осман сосредоточил все свое внимание на изображениях коней.
– Мастер Осман был заклятым врагом отца. Сейчас моему бедному отцу больно видеть с небес, что в поисках убийцы ты вынужден прибегать к помощи его врага.
Кара одним прыжком вскочил с постели и бросился ко мне. Я не успела даже пошевелиться. Однако против ожидания, потушив свечу в моей руке, он остановился. В комнате стало темным-темно.
– Теперь твой отец нас не видит, – прошептал Кара. – Мы с тобой наедине. Послушай, Шекюре: когда я вернулся после двенадцати лет отсутствия, ты дала мне понять, что сможешь меня полюбить, сможешь открыть для меня свое сердце. Потом мы поженились – и с тех самых пор ты избегаешь моей любви.
– Я вышла за тебя, потому что у меня не было другого выхода, – яростным шепотом ответила я, чувствуя, что мои слова, по выражению Физули, гвоздями впиваются в стоящего напротив человека, но жалости не было в моем сердце. – Если бы я тебя любила, то любила бы и в детстве.
– Скажи мне, скрывающаяся в темноте красавица, вот что: ты следила за всеми приходившими сюда художниками, хорошо их изучила – кто, по-твоему, убийца?
Мне понравилось, что после моих слов он не потерял присутствия духа. Да, это мой муж.
– Я замерзла.
