– Артик! – взвизгнула она, бросилась ему на шею. – Ну ты где так долго! На поезд опоздаю.
– Все, бежим. – Он поцеловал ее, а затем подхватил большой чемодан в одну руку, а другой схватил сумку. Оказывается, багаж Валерии стоял уже тут, за скамейкой.
– Счастливого пути! – крикнула я Валерии.
– Чао! – не оборачиваясь, крикнула она в ответ. И они с Артуром убежали со двора.
Итак, я сама собственными глазами наконец убедилась в том, что Валерия уехала из Москвы до конца лета. То есть теперь я могла спокойно встретиться с Артуром и рассказать ему всю правду о будущем.
Но, честно говоря, уверенности в том, что я все делаю правильно, у меня становилось все меньше, первая эйфория схлынула. Ведь с Леной-прошлой у меня не очень получилось, я так и не смогла повлиять на нее. По сути, я с самой собой не смогла справиться! Получится ли теперь повлиять на Артура? Смогу ли я хоть в чем-то его убедить? Согласится ли он вообще меня выслушать?
И хуже всего другое. Мне нравилась Валерия. Да, она была совершенно другим человеком, не похожим на меня, непонятным мне, чужим и даже чуждым. Хотя бы потому, что в ней было столько огня и жизненной силы. Витальности, или как это еще назвать.
Она – легкая. Веселая, дерзкая девушка. Кармен, выбирающая между поклонниками – Эскамильо и Хозе. Какой пожар страстей разгорится из-за Валерии в августе! Из-за нее даже может погибнуть Артур, если я не вмешаюсь…
И все же не она будет виновата в том, что может случиться в конце этого лета, если подумать. Нож ведь окажется в руке у Бориса, не в ее. Да, своими показаниями Валерия обелит потом Бориса, и он избежит наказания… Но вина Валерии не абсолютна. Она была влюблена в Бориса, она спасала его. Конечно, это не совсем оправдывает девушку, но… но ее хотя бы можно понять.
А что, если Николай что-то напутал? При той сцене с убийством его брата других же свидетелей не нашлось? Да и Артур тоже хорош – усугубил конфликт, когда запер Валерию у себя в комнате. Валерия возмутилась, стала кричать в окно Борису, Борис испугался за свою возлюбленную, и не просто испугался, а пришел в ярость… Может, нож действительно принадлежал Борису. Но что, если во время схватки с ним Артур выхватил нож у соперника и действительно сам напоролся на острый клинок?
Я вдруг поняла, что я сейчас делаю. Я же пытаюсь оправдать Валерию! Так, а что там Николай рассказывал про ее дальнейшую судьбу? Или рассказывал, но я забыла? Память той, шестидесятитрехлетней Алены, из далекого теперь будущего, особой ясностью уже не отличалась. Это сейчас я все схватывала на лету, а вот тогда…
Вроде Николай ничего не хотел знать о Валерии после всего случившегося? И что произошло потом с Борисом – он о том тоже, как я понимаю, ничего не хотел знать? Или Николай все про всех знал, но не стал мне ничего рассказывать просто из тех соображений, что судьба Бориса и Валерии после гибели Артура уже не имеет значения?
И тут все объяснимо – слишком сильна была боль Николая, вызванная гибелью старшего брата. Да еще эта боль усугубилась ранним уходом из жизни родителей, которых, как признался Николай, очень подкосила смерть сына Артура. А кого бы не подкосила!
И мне вдруг очень захотелось узнать, что там дальше произошло с Валерией и Борисом. В будущем. Борис, как я помнила – сын цеховиков, то есть людей, совершавших экономические преступления в СССР. Николай еще назвал его «золотой молодежью». Но быть «золотой молодежью» еще не преступление. Да и не отвечают дети за родителей. Или тут другой расклад, когда «грехи отцов падут на головы детей их»?
Я побежала домой пешком, не дожидаясь лифта, взлетела на свой этаж. Севастьяновы смотрели телевизор в своей комнате, Бабаня еще не пришла.
Я достала с полки книгу о Тобольской губернии, где были зашифрованы все сведения, но там были записаны лишь судьбы жильцов нашего дома. Затем я взяла планшет, принялась искать сведения о Валерии и Борисе уже здесь. Не без труда вспомнила фамилии действующих лиц…
И выяснила следующее: отца Бориса посадили в восемьдесят втором году за экономические преступления, мать как-то сумела избежать наказания. И, судя по всему, часть денег, которые были добыты нечестным путем, этой семейке удалось спрятать.
Почему я так решила? А потому что так было написано в одной из статей о Борисе. Он сделал неплохую карьеру во время перестройки, и у него внезапно нашлись деньги на открытие своего дела. Он делал джинсы-варенки и продавал их. В начале девяностых он стал довольно крупным предпринимателем. И еще он был связан с криминалом. В девяносто пятом Бориса убили, но его дело подхватила его жена. Валерия! Дерзкая и отчаянная дама, которая не побоялась рисковать. Вот и фото ее середины девяностых… Валерия сильно изменилась, но это была именно она. Лицо – крупнее, жестче, взгляд уже не дерзкий, а хищный.
