Мы с Артуром ушли со стадиона не вместе, он первым, домой, а я отправилась на площадку за стадионом, где играли в «городки». Несмотря на ранний час, там уже столпились любители этой старинной забавы.
Почему о ней забыли в будущем, кстати? Увлеклись чужим (чуждым) боулингом, хотя принцип этих обеих игр (городки и боулинг) был примерно одним и тем же? У городков и боулинга много схожих черт: это довольно спокойный темп соревнований, цели, да и сама организация игрового процесса.
Ну ладно, времена тогда были сложными, переходными, когда у нас популяризировали боулинг, людям хотелось чего-то новенького, но почему потом, в конце первой четверти двадцать первого века, когда стало популярным возвращение ко всему нашему, вдруг заговорили не о возрождении игры в «городки», а о каком-то чужом и чуждом гольфе, например?
…В городки на специальной площадке за стадионом играли вполне взрослые мужчины, было несколько подростков, женщины стояли в стороне, но потом включились в процесс. Мне тоже дали поучаствовать, я даже увлеклась. Несколько раз очень удачно бросила биту, выбив фигуры с кона. Правда, один раз заступила за планку и тот бросок мне не засчитали.
Когда я шла домой, то все думала о том, как заставить Артура разлюбить Валерию. И возможно ли вообще управлять чувствами другого человека? Мои знания об НЛП, о проникающей в мозг рекламе, о технологиях, влияющих на поведение человека и вообще на общественное поведение не являлись такими уж обширными. Я интриговала скорее инстинктивно, по наитию.
На что же я рассчитываю, растягивая наши встречи с Артуром? А я предполагаю, что после наших разговоров, особенного сегодняшнего, Артур будет думать не о Валерии, а о тайнах будущего. Он изобретатель, увлеченный наукой человек – а значит, его можно «соблазнить» именно рассказами о технических новинках.
И пока голова Артура будет всем этим занята, о Валерии он не станет вспоминать. Если подавать информацию медленно, постепенно, то есть шанс, что увлечение Валерией у Артура угаснет.
Этот способ влияния на Артура казался мне самым продуктивным. Не собой же – новой, молодой и красивой – его увлекать! Нет, специально жертвовать собой и своими чувствами я не хочу.
У Бабани на сегодняшний день были планы.
Она опять поставила тесто – но на этот раз собиралась печь блины. Со стопкой блинов мы должны были во второй половине дня отправиться к моей маме и Лене-прошлой. Повод – отметить очередную годовщину смерти моей бабушки Муси, лучшей подруги Бабани.
Блинов должно быть много – чтобы хватило на всю нашу компанию из четырех человек, ну и надо еще угостить Севастьяновых.
В этой соседской вежливости имелся свой резон, не только дружеский, но и чисто человеческий. Каково это – полдня нюхать чужие ароматы с кухни? Угостить добрых соседей надо обязательно.
Я подключилась к процессу жарки блинов.
Бабаня пекла их сразу на трех (для скорости) чугунных сковородках, перед каждым блином она макала половинку сырой картошки, наколотой на вилку, в подсолнечное масло, а затем смазывала ею сковородку. А на готовый блин, уложенный на тарелке в стопку, бросала небольшой кусочек сливочного масла.
Я не удержалась, в процессе выпекания съела несколько блинов.
Это было вкусно до невозможности, и я даже не думала о том, полезно это или нет. Да уж полезнее, думаю, рафинированной муки из будущего и «сливочного» масла, в котором трансжиров больше, чем натурального продукта.
Ну и в самом факте вечных мучительных раздумий над тем, насколько полезна та еда, которой наполняешь свой желудок – тоже ничего хорошего. Психосоматика со всеми этими переживаниями, разъедающими изнутри организм, влияет на пищеварение не меньше, чем «химия» в продуктах. Если уж есть – то хотя бы любя ту еду, которую поглощаешь, а не терзая себя сомнениями – яд это или не яд и каковы могут быть последствия…
Под конец я так наловчилась, что пекла блины уже сама, успевая следить за тремя сковородками, а Бабаня сидела на табуретке в углу кухни и с расслабленной улыбкой и немного расфокусированным взглядом наблюдала за мной.
Потом мы торжественно понесли угощение Севастьяновым. Супруги ахали, охали, благодарили за блины и восхищались моими кулинарными способностями. Говорили, что мне как потенциальной жене цены не будет.
Тут я, немного в сторону и без привязки к блинам, замечу, что Севастьяновы считались людьми очень небедными. В свое время, до пенсии, работали в организации, которая называлась Госплан, ну и дядя Сеня – ветеран, у него были льготы, что совершенно заслуженно.
Как они питались: рано утром тетя Клава шла по магазинам, покупала к завтраку граммов по двести–триста свежайших сыра, колбасы, доставленных прямо с пищевого комбината… Покупала хлеб, только что привезенный из пекарни.
