Брак с Никитиным мне виделся вариантом новой счастливой жизни. В которой я получу все то, чего была лишена раньше, то есть в будущем. Ну и заодно сумею как-то продержаться в те непростые годы, когда разваливался Советский Союз.
А самое главное вот что надо сделать – это убедиться в том, что Артур Дельмас забудет про Валерию и избежит разборок с сыном «цеховиков» Борисом.
И вообще, надо ли мне так беспокоиться об Артуре? Ведь по результату настоящим гением оказался Николай, это он усовершенствовал, довел до логического конца разработку старшего брата – машину времени, работающую на темной материи Солнца.
Тем не менее любопытство все еще терзало меня, гений Артур или нет? Но как это понять? И со свойственной мне в нынешнем воплощении решительностью, граничащей с бездумностью и даже безбашенностью, я отправилась на разведку в Бауманку. То есть в МВТУ имени Баумана.
Как и где, в каких корпусах, например, искать тех, кто мог бы развеять мои сомнения в его талантах, я вообще не представляла.
Я просто отправилась к одному из главных входов в знаменитое училище (по факту – это университет), дождалась, когда через проходную на его территорию повалит толпа студентов, собирающихся сдавать очередной экзамен (ведь было время летней сессии), с раскрытыми пропусками и с этой толпой просочилась во внутренний дворик училища, а затем в главный корпус.
Но очень скоро поняла, что совершила ошибку.
Что такое Бауманка изнутри? Это лабиринт длиннейших коридоров, это гигантские лестницы и переходы. Я даже устала, бродя по этим коридорам, то забредая в тупик, то переходя по лестнице на другой этаж, с системой еще более запутанных коридоров.
Наверное, надо было спросить кого-то из тех, кто двигался здесь по коридорам, как найти однокурсников Дельмаса. Главное – не нарваться при этом на какого-нибудь сердитого преподавателя, которого бы возмутил визит постороннего человека. А потом я вдруг с иронией подумала – ну кто станет на меня сердиться, я красивая девушка, надо же когда-то начинать этим пользоваться, в конце концов.
Да и не исключено, что я в своих блужданиях здесь столкнусь с самим Артуром, но что такого, я просто посмотрю на этого юношу в его «природной среде», если можно так выразиться. Иногда о человеке можно многое понять по его окружению.
Во время своих размышлений я вдруг ощутила запах настоящего кофе. Кофе в то время встречался не так уж часто (но и не редко – просто не везде и не всегда, надо было знать места).
Я, например, предпочитая напитки из цикория и в прошлом, и в будущем, не терпела той горделивой высокомерной спеси, которую демонстрировали любители настоящего кофе, потому что всякая элитарность – это начало раскола, а значит, и распада, начинающегося с простейшего – с пищевых предпочтений. Тут можно пошутить на тему того, что напряженность в мире начинается как раз с «праведных» споров об оливье или борще, и все это кажется шуткой, но в каждой шутке есть доля правды. Любая битва начинается именно с еды. С того, что ее не хватает или хватает не всем. Или еда имеется, но она какая-то «не такая»…
А еще еда может коварно обмануть! Помню те времена, когда в Москве появилась сеть популярных на Западе закусочных и какие очереди выстраивались тогда на вход за модными бургерами. Многим казалось, что эти бургеры пахнут свободой и какими-то немыслимыми, вновь открывшимися возможностями. И доступность фастфуда многим виделась великим благом.
…За очередным поворотом бесконечного коридора я обнаружила буфет, именно оттуда пахло кофе.
Буфет – большой зал, наполовину заполненный обедающими. Судя по возрасту и разговорам пришедших сюда людей – не все студенты, много и аспирантов, и молодых преподавателей. Какая-то своя тусовка, больше молодежная? Большинство посетителей буфета – мужчины, но присутствовали и несколько девушек. Надо признать и плюсы элитарности – это возможность собираться в группы и находить «своих».
На раздаче стояла строгая буфетчица с конструкцией на голове, напоминающей кокошник. За несколько десятикопеечных монеток она мне выдала тарелку с бутербродами (с сыром и колбасой) и налила кофе из кофемашины, я попросила «маленький двойной».
Я и забыла, что кофемашины – это давнее явление. Из середины шестидесятых годов: тогда, еще при Хрущеве, и возникла эта мода на автоматизацию – появились автоматы с газировкой, фотоавтоматы, прачечные-химчистки ландроматы.
Например, в фильме «Телеграмма» (1971 года) есть момент, когда главный герой пытался вывести штамп на книге в химчистке самообслуживания. В фильме «Москва слезам не верит» (его премьеры мне осталось ждать примерно полгода) героиня Ирины Муравьевой работает в химчистке и встречает там генерала. В этой химчистке показан конвейер для хранения и выдачи одежды. В будущем на основе таких конвейеров стали создаваться автоматические комплексы хранения, формирования и выдачи заказов.
