И тут же тело Радима начало приобретать тёплый розовый оттенок, рана затянулась, а кожа перестала обтягивать скелет, нарастив под собой хороший слой здорового мяса. Прислушавшись к теперь уже ровному глубокому дыханию, девушка улыбнулась. Совсем другое дело.
Чтоб избавиться от запаха, девушка пожелала, чтоб постельное бельё стало сухим и чистым. Ещё раз удостоверившись, что Радим ровно и глубоко дышит, Лаэрта накрыла его одеялом, заботливо подоткнув его со всех сторон.
Странно было вновь находиться рядом с ним, ведь по-прежнему, когда она была рядом, ей казалось, что ещё немного – и она полюбит его всем сердцем. Что никак не отменяло того, что она совершенно о нём не думала, когда он был вне поля её видимости. Девушка поправила растрепавшиеся волосы и, не загадывая желание, – достаточно с неё уже было поспешных желаний, – а просто формируя мысль, подумала о том, что была бы рада, если бы Радиму никогда не довелось с ней встретиться.
– Не ищи меня и будь, пожалуйста, счастлив, настолько, насколько сможешь, по крайней мере, – едва слышно приказала она ему.
Оправляя одеяло перед уходом, Лаэрта заметила золотой блеск на шее Радима и, движимая извечным женским любопытством, потянула за цепочку, на конце которой оказался кулон, подаренный Мерцане Лесьяром Урма. Девушка не смогла не улыбнуться: всё-таки кулон был на ней, когда Радим нашёл её в лесу, а она, равнодушная к чужой семейной реликвии, даже не запомнила этого. И, конечно же, поспешно уходя из замка, даже не подумала о том, что оставляет кулон здесь.
Девушка провела рукой по кулону и, убедившись, что это звезда, сорвала его с шеи Радима. Можно будет сказать Далебору, что его забрали в качестве платы за помощь. А затем, вспомнив ещё об одном деле, Лаэрта пожелала оказаться у Барм Хортов.
Она оказалась в полной темноте и, не сразу сообразив, что в сокровищнице и незачем быть свету, здорово испугалась. Но довольно быстро взяв себя в руки, всё же додумалась пожелать, чтоб в помещении стало светло, и почти сразу увидела то, за чем пришла.
Бармы стояли в центре зала на постаменте, утканном красным бархатом. Это было своеобразное ожерелье, которое надевалось на плечи владельца и достигало середины груди. Бармы состояли из семи эмалированных металлических медальонов-запон, обильно украшенных драгоценными камнями. Лаэрта некстати вспомнила описание, которое они нашли в одной из книг Стоумов: в целом все семь медальонов содержат 248 алмазов и 255 других драгоценных камней. На медальонах были изображены мужчины и женщины разных возрастов, из той же книги девушка знала, что это портреты первых королей – главы каждой из семей-правителей были увековечены на них.
Лаэрта вздохнула и принялась изучать камни, и на то, чтобы прикоснуться и прочувствовать те из них, что не были звездой, у неё ушло больше десяти минут. Но она вновь безошибочно почувствовала звезду, едва её коснувшись. Верхний край одного из медальонов был украшен изумрудными искорками, одна из них и была звездой. Не особо заботясь о сохранности Барм, девушка варварски выковыряла звезду, а затем пожелала, чтобы на её месте возник камень такой же формы и окраса и чтоб на украшении не было заметно и следа её вмешательства.
Девушка улыбнулась, сжимая в руках очередную звезду: теперь у неё были все семь звёзд Чародея, звезда Мармагона и её собственная звезда. А этого будет достаточно для того, чтоб отменить его заклинание и дать звёздам свободу. Но Лаэрта довольно быстро вновь перестала улыбаться: было бы достаточно, не узнай Чародей Имя звезды, а она не приблизилась к этому знанию ни на йоту.
С другой стороны, всего несколько месяцев назад у неё не было ни звезды, ни понимания того, как спасти мир. Лишь знание, что она обязана предотвратить крах магии и, возможно, самого мира. А сейчас у неё было заклинание, были звёзды, и если для того, чтобы найти Имя звезды, придётся перебрать все известные имена, что ж, она это сделает. Но не сейчас.
Девушка поняла, что это был очень длинный день и она страшно устала. Завалиться спать прямо в жутко охраняемой сокровищнице Хортов было бы слишком, пожалуй, даже для неё. Поэтому, пожелав оказаться у Стоумов которым, о чудо, ничего не надо было пояснять, ведь, вновь вернувшись к магии, они могли узнать всё сами, Лаэрта прямиком направилась в спальню, которую уже давно считала своей. За мгновение до того, как уснуть, девушка поймала себя на мысли, что, пожалуй, слишком много спален она считает своими: здесь у Стоумов, в замке Озара и, конечно, в доме Весеи и Данко в Дэнэбе. С мыслями о Дэнэбе она и уснула.
Не беспокоясь более о Мармагоне, ибо Стоумы с вернувшейся к ним магией вполне могли о нём позаботиться, Лаэрта решилась наконец отправиться в Дэнэб. Она страшно соскучилась по друзьям, а последние несколько месяцев даже ей, вечно либо скучающей, либо сломя голову спешащей реализовать только что пришедшую на ум идею, показались излишне наполненными событиями. И небольшая передышка в месте, которое она считала своим домом, была ей просто необходима.
