Не раз во Франции, да и в других государствах, был возбуждаем вопрос, существует ли в действительности франко-русский союз? Ответ на этот вопрос давало само установившееся положение Европы. Положение, к которому стремился Император Александр III и которое Он приобрел путем кронштадтской манифестации, – было положение умиротворителя Европы; это отношение требовало известной свободы, но вместе с тем оно требовало и громадного взаимного доверия между Россией и Францией. Положение это исключало возможность формального союза, но в то же время создавало такие отношения, которые, в сущности, уже сами по себе были союзом.
Если бы в частном разговоре спросили самого Императора относительно того, существует ли формальный союз между Им и Францией? Он ответил бы следующими словами: «Союз? О, нет! Но мы уже не позволим, чтобы нас поражали каждого в отдельности!» Император Александр III слишком хорошо сознавал все выгоды, представляемые для России сближением с Францией, а потому старался поддержать его.
Александр III был слишком лоялен для того, чтобы увлечься политикой двуличной. Но Он оставил за Собой право собирать плоды, приносимые Его твердой и строго определенной политикой, – и Он собирал эти плоды. Он на деле доказывал Свои миролюбивые стремления. Политика Александра III была впервые оценена по всей справедливости в Австро-Венгрии. После посещения Петербурга эрцгерцогом Францем-Иосифом, в феврале 1890 года, венское правительство вернулось к своей традиционной политике, но в начале 1893 года последовало полное сближение между Петербургом и Веной. Сближение это последовало отчасти потому, что Император Вильгельм II оказал особенное внимание Наследнику Цесаревичу во время Его пребывания в Берлине, в январе того же года. Император Франц-Иосиф 27 мая, обращаясь с речью к австро-венгерским делегациям, в самых дружественных выражения говорил о сближении с Россией, затем в том же духе высказался и граф Кальноки, речь которого произвела сильную сенсацию. Позднее это русско-австрийское сближение дало повод к более тесному союзу между Германией и Италией. Стали опасаться возможности нарушения мира, особенно после посещения Меца итальянским наследным принцем. Германия не замедлила высказать свое нерасположение; выразилось это в отказе принять миролюбивые предложения России в деле переговоров о заключении торгового договора. Но в конце 1893 года произошла резкая перемена в политике германского Императора Вильгельма II. Во время парадных обедов и вечеров, в разговорах с членами рейхстага, император защищал пользу русско-германского торгового договора. Император Александр III не пожелал оставаться в долгу и на внимание Вильгельма II поспешил ответить таким же вниманием. 7 марта 1894 года, только что оправившись от инфлуэнцы, Царь посетил германского посла в Петербурге, генерала Вердера.
Император Александр III достиг того положения, какое некогда занимал князь Бисмарк: посредника Европы. Еще при жизни Он мог убедиться в том громадном уважении, каким проникнуты были по отношению к Нему народы Европы, за исключением разве политических сфер Буда-Пешта. Весь мир единогласно признает, что Император Александр III отнюдь не злоупотреблял Своим безграничным влиянием на европейские дела.
Когда известия о болезни Императора стали принимать серьезный характер, когда зародилась первая тревога относительно возможности печального исхода, тогда все сердца, даже в Берлине, Вене и Лондоне, преисполнились чувства искренней скорби. Весь мир превозносил великие добродетели Императора-Миротворца, твердостью и прямотой Своей политики создавшего Себе положение повелителя всей Европы.
На окраине величайшей в мире империи, в залитой яркими лучами солнца Ливадии, под тенью миртовых и лавровых деревьев Крыма, тихо угас Император Александр III. Он скончался в самом расцвете сил. Кончина Его является тем более неожиданною, что атлетическое сложение и мощная фигура Царя внушали всем уверенность в том, что Ему суждено было прожить еще многие годы и много поработать на пользу и счастье Своего многомиллионного народа. Немного было Государей, жизнь которых шла необычным путем, в конце концов приведшим к поразительным успехам. По своему рождению Император Александр III не должен был царствовать. При жизни старшего брата, Цесаревича Николая, одаренного выдающимися способностями, Великий Князь Александр Александрович и не помышлял о том, что придет время, когда Ему придется взять в Свои руки бразды правления величайшего из государств мира. Покуда был жив Цесаревич Николай, Великий князь Александр Александрович оставался как бы в тени; все внимание России было сосредоточено на прекрасном образе Цесаревича, подававшего так много надежд.
