События шли своим чередом, и в конце концов выяснилось, что Россия желала исключить Пенджаб из владений эмира, на что английский посол ответил г. Гирсу, что, по сведениям правительства Ее Величества, Пенджаб, с тех пор как эта страна сделалась королевством, составляет часть Афганистана. Сэр Эдуард Торнтон, назначенный послом в Константинополь, вследствие этих критических отношений между двумя державами получил предписание остаться в С.-Петербурге, а беспокойство британских умов, уже расстроенных другими вопросами, особенно отправкой Нильской экспедиции для освобождения Хартума, увеличилось встречей трех Императоров в Скерневицах. Свидание в Тифлисе сэра Петра Лемсдена с генералом Зеленым и князем Дондуковым-Корсаковым не оправдало ожиданий, потому что князь не убедил английского уполномоченного, что Пенджаб не находится в Афганистане, и генерал Зеленый отправился в Петербург для получения новых инструкций.
В ноябре прибыла в Герат комиссия по определению границ, но тогда явилась задержка по болезни генерала Зеленого, отсрочив его прибытие на границу.
Наступил 1885 год. Русские отряды приближались. Медленная русская политика и обещание русского министра, что войска не двинутся вперед, за исключением лишь случая наступательных действий афганцев или восстания в Пенджабе, не успокоили страну. Свою атаку против афганской позиции в конце марта между Мургабом и Кушкой Комаров объяснил вызовом неприятеля, с чем не согласился сэр Петр Лемсден. Через день или два состоялось совещание эмира с лордом Дюфференом, вице-королем в Райвал-Пинди (Raival-Pindi), а в средине апреля генерал Комаров донес в Петербург, что Пенджаб отдался под Русское покровительство. Подобные сообщения встревожили даже правительство Гладстона, почему 22 числа был разрушен кредит в 11 000 000 ф. ст., из которых 6 500 000 назначались для военных целей. В то же время циркуляром военного министра призывался в России армейский резерв первого класса, с добавлением, что, вероятно, призовутся в скором времени и все остальные. В то время во всех столицах, особенно в Вене, много говорилось о возможности франко-русского союза. Британские войска сосредотачивались в Кветта, а в Симле узнали, что русское правительство послало отряд в 10 000 человек из Баку через Каспийское море и что гарнизон в Мерве увеличен до 6000 чел. 27 апреля при обсуждении кредита Гладстон держал памятную всем речь, доказывая, что еще нет причин для войны, но вместе с тем и не отрицал ее возможности. Он говорил, что война или мир не зависят от правительства Ее Величества, стремящегося мирными средствами достигнуть желаемого исхода, затем доказывал, что нападение сделано русскими и что от этого пострадали афганцы материально и нравственно, что удар нанесен правителю – нашему союзнику, состоящему под нашим покровительством, почему и мы должны быть готовы к войне. Кредит был разрешен парламентом, но народное возбуждение продолжалось еще несколько дней.
4 мая министерство объявило, как мы уже сказали, к нашему изумлению, что недоразумение, возникшее между двумя державами по поводу афганской границы, улажено третейским судом дружественной державы. Наше унижение увеличилось отозванием сэра Петра Лемсдена в Лондон, почему Государь, в свою очередь, наградил генерала Комарова золотым оружием. Никого не удивило, что Journal de St.-Petersbourg воспользовался случаем посмеяться над британским премьером, доказывая, что он заявил себя афганцем в несравненно большей степени, нежели сам эмир, и что он требовал землю, ненужную Абдурахману. Итак, хотя кризис и миновал, но взаимные отношения обеих держав продолжали оставаться крайне натянутыми.
В мае следующего года Государь обнародовал манифестом воззвание к морякам Черного моря, в котором говорил, что Его желания и мысли стремились к мирному народному благу, но могут явиться обстоятельства, затрудняющие исполнение этих намерений и которые заставят Его защищать оружием честь страны. Этот манифест облегчил русскому кабинету отмену 59-й статьи берлинского конгресса, и Батум перестал быть свободным портом, а сделался морской крепостью, а вместе с тем возродился и давно желанный Черноморский флот. В то же время благодаря Закаспийской железной дороге в Мерве устроены военные позиции на больших трактах в Средней Азии, образуя военную линию.
В начале царствования Александра III заговоры нигилистов были многочисленны и часты и давали повод к строгим мерам. Некоторые из должностных лиц были убиты. Насколько были дерзки эти покушения, видно из того, что жандармский генерал Стрельников был убит в Одессе на бульваре. Были также беспорядки и среди студентов, что вынуждало временно прекращать занятия в их университетах. Ужасное крушение поезда близ станции Борки осенью 1888 года было несчастьем, не имеющим ничего общего с революционерным движением.
