Политика Царя относительно евреев и штундистов возбудила сильное негодование, но, по мнению русских, евреи, как неорганическая масса, не сочувствующая народным взглядам, – есть язва страны. Нет сомнений, что если бы антиеврейский закон подвергся общему голосованию, он был бы принят большинством голосов Русского народа. В настоящее время евреи сосредоточены в известных губерниях на западе и юго-западе России, на пространстве земли, в восемь раз большем Англии с Валлисом. Эта территория признана как Государем, так и большинством его подданных как достаточный район для произвола евреев.
Без сомнения, идея эта стара, как и много других в России. Наши предки до времен Оливера Кромвеля имели те же идеи, и в настоящее время правители самых больших учреждений, какие существуют в Европе – римско-католическая церковь и Германская империя, – соглашаются со справедливостью этой идеи. И у нас есть причины не соглашаться с этим; про евреев в России мы знаем только дурное. Дело штундистов того же характера. Они придерживаются фанатических и странных учений, и, помня преданность Государя к своей религии, мы не должны удивляться, что он, поддерживаемый общим мнением России, не оставил никакого средства неиспробованным, чтобы перевести их в православие. Это во многом оправдывает Императора Александра III.
Москвичи влияли на Государя в его внешней политике. Он одобрял некоторые действия их. И описывая министра Гирса как человека, умевшего только подтверждать предложенное, забывали добавить, что он имел скрытое влияние, действовавшее на цели Государя. Г. Смидт ошибся, думая, что Государь низвергнул Александра Баттенберга за то, что он, нарушив обещание, присоединил Восточную Румелию к Болгарии.
Государь имел положительное отвращение к войне, что сильно содействовало Стамбулову в его планах, так как он был уверен, что Государь не поддержит болгар оружием. Г. Смидт говорит правильно: Государь Александр III имел отвращение к войне. Он командовал армией при Ломе в Турецкой кампании и видел немало ужасов. Все это подтверждается словами его министра, что желание Императора Александра III было – не быть великим Государем, но правителем великого народа, царствование которого не было бы запятнано войною. Он желал мира, но не ценою национальной чести и интересов своего народа. Со дня восшествия на престол его влияние и власть были всегда на стороне мира.
Сперва мысль Бисмарка о союзе трех Императоров его привлекла, но визит Императора Вильгельма до окончания траура по Отцу, в чем он видел бестактность, отшатнул его от Германии; и взамен союза против Англии он укрепил дружеские отношения с Францией. Демонстрации в Кронштадте были ответом на предложение вступить в Тройственный союз и отчасти ответом берлинским еврейским банкирам на их покушение понизить русскую валюту, а визит русских военных судов в Тулон служил для поддержания мира – его всегдашней цели; но Двойственный союз и сосредоточение своей армии на границах Австрии и Пруссии доказывали, что он допускал возможность войны в Европе и в Памирах.
Его Императорское Величество Александр Александрович Романов, Император Всероссийский, в Бозе почил. Случись это неожиданно, известие потрясло бы Европу и другие части света, как землетрясение. Но, хотя по ходу тяжкой и страшной болезни подобный исход был предвиден и предсказан, тем не менее он поразил весь цивилизованный мир. Александр III был из тех великих людей, положение которых возвышает их над обыкновенным уровнем и в руках которых сосредотачивает судьбу целых рас. Смерть подобной личности – событие, которое меняет течение истории и служит эрой многим государствам. Александр III более других венценосцев настоящего времени занимал изолированное положение повелителя и со смертью которого чувствуется незаменимая утрата, хотя и существует продолжение династии в лице Его Величества Императора Николая Александровича, повелителя 120 миллионов русских и 1/6 части всего земного шара. За последние годы репутация в Бозе почившего Самодержца достигла апогея славы и величия как практичного администратора и хранителя всеобщего мира.
До настоящего времени не существовал в России Царь, похожий на Императора Александра III, потому что до тех пор, пока смертный недуг, похитивший дорогую жизнь, не уменьшил огромную физическую силу Государя, он самостоятельно вел русскую политику и смело мог сказать о себе: «Lettat – c`est moi!», что только осуществимо в России.
