За обедней священник Вильберфорс в Вестминстерском аббатстве выбрал текст св. Марка: «Кто тронул мои одежды?» Упомянув о чудесах Христа, он обрисовал последние минуты жизни Императора Александра III, добавив, что невозможно не преклониться благоговейно перед прахом безвременно почившего Монарха. Наши искренние молитвы восходят за тех, кто его любил; они в горе по великой незаменимой утрате. Он же сложил свои доспехи и успокоился от всех земных тревог и забот. По натуре добрый и миролюбивый Государь наследовал престол, основа которого – Самодержавие, которое он обязан был поддерживать. Европа его оплакивает как хранителя мира всего света.
Митрополит из Сьерра-Леоне во время богослужения в церкви св. Маргариты в Вестминстере упомянул в своей проповеди о смерти Императора Российского. Говоря о скорости сношения с отдаленными странами, он заметил, что в продолжение последних дней мы духовно пребывали лицом к лицу со смертным одром могущественного Монарха. Мы слышали его последние слова через час после того, как он их произнес, и познакомились с истинным горем тех, которые оплакивают его у смертного одра. Весь цивилизованный мир сочувствует Императрице Марии Федоровне и ее семейству и молится, чтобы Бог ниспослал им утешение в их тяжкой утрате.
К концу утренней службы в церкви в Сити священник Иосиф Паркер, обратясь к многочисленному собранию, сказал, что Европа только что лишилась величайшего из мужей. Мирная жизнь Александра III, самоотвержение, его семейная привязанность, его прекрасная простота души и его христианская покорность – качества, за которые нужно благодарить Бога. Император в семейном кругу был более великим, чем когда-либо, потому что он был велик в любви, в симпатиях и в простоте. Он был трудолюбив и добр.
Смерть Императора Всероссийского – большая потеря для Европы, для мира и для цивилизации. Все царствующие лица, оплакивающие Царя, несут свое горе героически, терпеливо и религиозно. По окончании службы играли похоронный марш. Субботний проповедник в Везвотерской синагоге, С. Зингер, заметил, что настоящая задача для еврейского праведника необыкновенно тяжела. Редко в истории царствующих лиц найдется человек с таким прямодушием. Его патриотизм и его сила веры были крупными алмазами в его короне и будут вечно сиять.
Новый правитель взял в руки бразды правления, и от его доброй воли зависит жизнь, благосостояние и счастье миллионов живущих в его обширном государстве.
Я стал нем,
не открываю уст моих,
потому что Ты сделал это.
38-й псалом говорит языком глубокой скорби, языком страждущего от десницы Всемогущего Бога. Слова вступления обличают, как тяжек был удар и как поэтому переполнено сердце опасностью возмущения против Бога. Голос решимости первого стиха: «Я сказал: буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим…» как бы доносит до нашего слуха дальнейшей возглас: Богу известна горечь скорби, которой Он дозволил ниспасть на меня; Он знает про тяжкое искушение согрешить против Него, которое ныне подавляет меня; Он знает про гибель надежд и радостей, которой «по Его непостижимой воле» дозволено ниспасть на жизнь мою; все же да удостоюсь я воскликнуть вместе с удрученным Словом: «Вот Он убивает меня, но я буду надеяться на Него…»[5] «Буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешить мне языком моим… Я стану нем, не открою уст моих, потому что Ты сделал это». Наконец псалмопевец заговорил, но только для того, чтобы высказать решимость просветиться наставлением, преподанным скорбью: «Скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, какое оно, дабы я знал, какой век мой»[6], и в этом сказался богоугодный муж; ибо несомненно, что какова наша речь, таковы и мы: наши слова то же, что и мы сами.
