Государь, наученный всем Своим прошлым добросовестным приготовлением к Престолу, знанием жизни Своего народа и осененный Божию мудростью, обдумав все, ответил твердо и решительно: «Нет, крамола исчезнет, как дым от огня, от усиления Моей власти; сила, благосостояние, счастье и будущность России зависят только от сохранения России самодержавною; ей при этом условии расти и крепнуть, ей одной, пока другим государствам суждено молиться и слабеть, и да будет воля Моя, потому что она – и Божья воля, и народная воля».
Прошло это царствование и дало ответ на вопрос: где была ложь, где была правда?
Россия крепка, Россия спокойна; спокойная и крепкая Россия может идти твердо к славному будущему, залечивая свои раны и исправляя недостатки своего сложного механизма.
И почившему Царю, за короткий срок сделавшему Свое великое дело столь спокойно и уверенно, в минуту Его кончины весь мир и вся Россия воздают дань прославления и благодарности, о которой никогда не было упомянуто во всемирной истории…
Что же это значит?
Не значит ли это, что Царь принял от Бога призвание доказать, что сила России и будущность ее – в Самодержавии, и почил, исполнив свою задачу, под благословениями всей русской земли…
Для нее Он отдал всю правду Своей души, всю любовь Своего сердца и последнее дыхание Своей жизни.
Не можем также не поведать нашим читателям еще некоторые драгоценные подробности о последних днях в Бозе почившего Государя, заимствованные нами из воспоминаний Ее Императорского Высочества, Великой княгини Александры Иосифовны и отрывочных заметок, писанных в скорбные дни Ее Величеством, Греческою Королевою Ольгою Константиновною, двоюродной сестрой почившего Царя.
Великая Княгиня Александра Иосифовна, проживавшая в своей летней резиденции в Стрельне, вместе с гостившей у нее дочерью, Греческой Королевой, с крайним напряжением следила за всем, что происходило в Ливадии со времени переезда в Крым больного Государя. Скорбя всею душою по поводу получавшихся тревожных известий, Великая Княгиня, несмотря на свое слабое здоровье, и Королева порешили ехать немедленно в дальний путь, в Ливадию. В раздумье, как и чем они могли бы порадовать Августейшего Болящего, и припоминая, что Государь прежде высказывал, что о. Иоанн Кронштадтский Ему симпатичен, Великая Княгиня пожелала везти с собою в Ливадию любимого русским народом пастыря.
8 октября, рано утром, Высокие Путешественницы прибыли по железной дороге в Севастополь, откуда, несмотря на утомление и бурную в этот день погоду на море, Великая Княгиня и Королева немедленно отплыли на военном пароходе «Эриклик» в Ялту, и в 11 часов дня были уже в Ливадии. При первом же свидании покойный Государь, глубоко тронутый видимым родственным участием Своей Тетки и двоюродной Сестры, горячо благодарил за совершенное им, по Его словам, паломничество с севера на Юг, из Стрельны в Ливадию, и при этом выразил Свое полное удовольствие, что Великая Княгиня привезла к нему о. Иоанна.
Совершив в первые три дня богослужения в дворцовых церквях Ливадии и Ореанды, о. Иоанн 11 октября имел молитвенное собеседование с болящим Царем, после чего на другой день он выразил Великой Княгине Александре Иосифовне свое намерение возвратиться в Кронштадт. На это Ее Высочество твердо возразила: «Я вас не отпущу. Один Бог знает день и час, когда вам можно будет уехать. Ваше место здесь, – тем более, что Государь мне сказал, что вчерашняя ваша у Него молитва доставила Ему облегчение».
В заметках Королевы Ольги Константиновны, против 19 и 20 октября, находим следующие трогательные подробности:
