Недоразумение это заключалось в том, что все реформы, идя одна за другой с усиленною быстротой, не только буквою новых установлений и законов, но и духом своим применялись ко всему государству и к целому народу, на самом деле вращались только в известных высших и средних кругах, как служебных, так и общественных, не проникая вглубь народной жизни, где ничто не было к ним подготовлено, где не было главного образа и действия власти и ее разума, и куда они проникали только в виде или бессмысленных толков, или новых явлений, крестьянскому народу малопонятных. Явилось освобождение крестьян от помещичьей власти, но ее не сменила никакая власть, вследствие чего материальное благоденствие слилось в народном уме с представлением о безвластии; явилась земская реформа, с новым циклом общественных и всесословных прав, но на почве народной жизни не явилось никакого представления об обязанностях и ответственности, не определилась практическая почва; вследствие чего с представлением о земстве связалась деморализующая иллюзия реформы, направленной не столько к народному благу, сколько к ослаблению правительственной опеки в губернии. Явилась судебная реформа, и она всюду распространила, вместе с новым порядками судоотправления и судопроизводства, какие-то новые, народной среде чуждые доктринерные начала; явились новые формы суда, явилась и новая политика суда; а так как отличительною чертою этой новой судебной реформы было безмерное властолюбие и духовная жажда присвоения себе не только общественного, но и политического влияния, то в силу этих духовных инстинктов оказалось, что новое учреждение мировых судей в провинции, например, заняло место руководителей правами и жизнью в самых центрах народной жизни – в деревне. Таким образом, в многомиллионной среде народа крестьянская реформа дала понятие о безвластии, земская реформа дала понятие о правительственном бессилии вести уездное хозяйство, судебная реформа придала учреждению мировых судей характер и направление своего ведомства, т. е. призвание подчеркивать перед народом свою независимость от всего того, что народ привык признавать представителем правительственной власти, царствовала смута безвластия и непонимания новых порядков.
Но Государю, изучая прошлое и настоящее в делах и в людях, пришлось понять и другое. Пришлось понять, что либерализм, как стремление к движению вперед, хорошая вещь, когда его двигатель – любовь к народу и желание ему блага, и когда в духе понимания исторических преданий и идеалов этого народа, это движение вперед исходит от единственного Вождя и Хозяина России – от Русского Самодержавного Государя; но что тот же либерализм пагубен и опасен, когда он, исходя из разрозненных с народом голов, имеет задачею вовсе не благо народа, которое является только предлогом, а самолюбивые похоти к ослаблению правительственной власти в пользу партийного и так называемого правового многовластия, и опасен потому, что вводит в государственную арену все дурные страсти и все людские слабости, отстраняя главные народные нужды.
Словом, Государь понял ясно, что главное условие, от которого зависит благосостояние народа и его движение вперед, – это внутренний порядок, а внутренний порядок зависит, в свою очередь, от подчинения жизни одному Хозяину, одному Руководителю, одному Толкователю закона и правды и одному фактору, способному всякой реформы устранять вред и утверждать благо!
Тогда, когда план внутренней политики был установлен, Государь призвал графа Д. Толстого, известного Ему по энергии и стойкости своего характера и по твердости его политических убеждений, и поручил ему, вместе с министерством внутренних дел, постепенное приведение в порядок и в соответствие с главными основами русского государственного строя всей внутренней провинциальной жизни, по плану, Им преподанному.
Граф Толстой немедленно принялся за дело и в порядке постепенности, согласно плану Государя, начал разрабатывать то учреждение власти сельской и близкой народу, которое получило название учреждения земских начальников, с целью прежде всего поставить деревню, а следовательно девять десятых всей России, в возможность ведения мирной жизни и развития благосостояния. Дать наглядный и простой образ власти, придать ему ясные и практические атрибуты власти и поставить под охрану этой власти личность и имущество в деревне – такова была задача нового учреждения.
