Возможно, она очень хочет, чтобы пианино провалилось сквозь потолок и раздавило меня этим вечером. Но ей не нравится, когда кто-то пренебрегает ею. И это касается Ниши, которая пытается дышать мне в затылок и водить пальцем по моему гребаному соску через костюм на моем собственном ужине по случаю помолвки.
— Знаешь, Кензо… — мурлычет Ниши мне на ухо. — Может, ты и женишься, но мы из одного мира. Я знаю, мы понимаем, что на самом деле представляет собой этот брак.
— Мне не нужно, чтобы ты это объясняла, Ниши, — рычу я, кладя ладони ей на плечи, чтобы мягко оттолкнуть от себя.
Она не двигается с места.
— Я могу предложить тебе… другой вариант, знаешь ли.
— Убери от меня свои руки, Ниши, — бормочу я.
— Мой отец просто хочет, чтобы я была счастлива, Кензо. Когда я счастлива, он счастлив. А когда он счастлив, он делает всё, о чём ты его просишь. Так что, возможно, тебе придётся жениться на холодной гайдзин, которая выглядит так, будто хочет, чтобы ты упал с лестницы…
Пугающе точно.
— Но я могла бы согреть твою постель, — шепчет Ниши, наклоняясь ближе. — Ты мог бы наслаждаться мной так, как тебе захочется. Делай всё, что…
Она задыхается, когда я отталкиваю её от себя.
— Мой тебе совет, Ниши, — шиплю я, — найди в себе немного самоуважения. И пока ты этим занимаешься, держись от меня подальше. Все ясно?
Её лицо вспыхивает, а губы поджимаются. Она быстро кивает, и духота рассеивается, когда она разворачивается и исчезает в толпе.
Господи, мне нужно выпить.
Я поворачиваюсь, чтобы зайти в бар, и сталкиваюсь лицом к лицу с цунами из имбиря и зелени. Я резко останавливаюсь, выгибая бровь, когда Анника бросает на меня холодный взгляд.
— Наслаждаешься вечеринкой? — шипит она.
Я ухмыляюсь.
— Шпионишь за мной, принцесса?
— Не нужно быть Джеймсом Бондом, чтобы понять, что ты почти трахаешь эту женщину посреди собственной помолвки — помолвки со мной, смею добавить.
Я усмехаюсь.
— Ревнуешь?
— Раздражаюсь, — возражает она. — Я бы хотела, чтобы ты перестал вести себя так, будто это только тебя касается.
— Почти уверен, что проблема в том, что при таком раскладе я не буду трахаться. — Я приподнимаю бровь. — Если только…?
Анника густо краснеет.
— Если только ты не пойдёшь на хрен. Привыкай.
— Значит, ты не хочешь трахнуть меня…
— Ни за что на свете, — мило говорит она.
— Но мысль о том, что Ниши трахнет меня…
— Это ты проявляешь неуважение ко мне посреди вечеринки, — огрызается она. — Мы не обязаны нравиться друг другу, но элементарного уважения было бы достаточно.
— Странный способ сказать: «Кензо, я ревную из-за того, что ты разговариваешь с этой девушкой».
— Боже мой, ты просто гребаный ребенок. — Она сердито смотрит на меня. — Я не ревную.
Я пожимаю плечами.
— Если ты так говоришь.
Она закатывает глаза и разворачивается, чтобы уйти.
— Чего бы это ни стоило, принцесса, — рычу я, останавливая её. — В конце концов, её предложение было деловым. Её отец подчиняется мне, но он тянет время, отказываясь соглашаться на новые условия для нашей организации.
— Что, чёрт возьми, она предлагала? — возмущённо восклицает Анника. — Ты позволишь ей сделать тебе минет, а её отец подпишет твои королевские указы?
— Я имею в виду… — с ухмылкой пожимаю плечами. — По сути.
— Ты гребаная свинья!
Я вздыхаю.
— Я не соглашался на это.
— Как благородно! — восклицает она с театральным надрывом. — Хочешь медаль?
— Твоего рта было бы достаточно.
Её глаза расширяются, но затем, так же быстро, как она начинает волноваться, она успокаивается, и на её лице появляется спокойное, неприступное выражение.
— Вот в чём дело, Кензо, — говорит она с искусственной улыбкой, подходя ближе и наклоняясь ко мне. — Меня не так-то легко напугать. Я не одна из твоих заискивающих фанаток якудзы. Не девушка из кабаре, которая тешит твоё самолюбие и подливает тебе выпивку за доллар. Хорошо? — Её губы сжимаются в тонкую линию. — Я привязана к тебе, но и ты привязан ко мне в равной степени. — Она наклоняется ещё ближе. — Я могу стать твоим самым страшным гребаным кошмаром.
Анника снова улыбается, отстраняясь, её рука покровительственно похлопывает меня по груди, прежде чем опуститься.
— Хорошо?
Я слегка улыбаюсь.
— Послушай, принцесса. Мы…
— Кензо!
Ублюдок.
Как раз в тот момент, когда я всерьёз подумываю утащить Аннику куда-нибудь, чтобы напомнить ей о её месте, отшлёпав по голой заднице, Мацуи снова вторгается в моё личное пространство.
— Кензо, что ты сказал моей Ниши? — рычит он, и на его лице написана нелепая ярость.
— Мацуи, предлагаю тебе уйти, — рычу я. — Возможно, мы сможем поговорить в другой раз…
— Я не позволю оскорблять мою дочь! — выплёвывает он. — Что, чёрт возьми, произошло…
— Произошло то, — шипит Анника, резко перебивая его, — что твоя дочь…
— Прошу прощения, — огрызается он. — Мы с Кензо…
— Мацуи, — тихо бормочу я сквозь стиснутые зубы. — Позвольте представить вам мою невесту, Аннику.
Его лицо стремительно бледнеет, а глаза расширяются, когда он переводит взгляд на Аннику. Это поистине восхитительное зрелище.
— О да, — запинаясь, произносит он. — Да, я, конечно, не хотел проявить неуважение, мисс Бранкович.
