— Знаешь, он не ошибается, — рычит Дамиан. — Я имею в виду, что он рассказал мне обо всём дерьме, которое я пропустил. В Нью-Йорке сейчас чертовски жарко. Когда ты не знаешь, откуда идёт твой враг, или даже кто он, черт возьми, такой, ты не стоишь на своём и рискуешь получить пулю в спину. Ты отступаешь и перегруппировываешься.
— Это не в моём стиле.
Он закатывает глаза.
— Отправляйся в Киото, Анни. Серьезно. Может быть, мне и не нравится Кензо, но я его уважаю. Он придурок, но он человек слова. И это перемирие значит для него и Соты столько же, сколько и для нас. Он не позволит кому-то убрать тебя и потенциально разрушить этот хрупкий мир.
Я нахмуриваюсь и опускаю взгляд на свои руки.
— Но также, — ворчит он. — Как только меня выпишут отсюда, я улечу в Киото, чтобы присматривать за ублюдком, который решил поиграть с тобой в кошки-мышки.
Я ухмыляюсь ему.
— Серьёзно?
— Это даже не вопрос, — бормочет он.
Улыбаюсь, протягиваю руку и сжимаю его.
— Хорошо. Прекрасно. Я поеду. Но сделай мне одолжение?
— Что угодно.
— Побори своё желание всё испортить и просто сосредоточься на исцелении?
Дамиан ухмыляется.
— Думаю, я смогу это сделать.
— Хорошо.
— Если ты этого не сделаешь, я сама пристрелю тебя снова.
Позже я заезжаю к Тейлор и Дрейзену, чтобы обсудить с сестрой то, что происходит.
— Ты не должна была быть там и подвергаться такой опасности, — говорю я.
— Анни, — отвечает Тейлор с лёгкой улыбкой, беря меня за руку. — Я знаю, ты говоришь, что твоя жизнь беспорядочная и сложная. Но я имею в виду… — Она поворачивается и кивает на нелепый дворец, похожий на дом, где они с Дрейзеном живут. Её муж стоит на одном из балконов, возвышаясь над Центральным парком, принимая деловой звонок.
— Я вышла замуж за такого же беспорядочного и сложного человека, как и ты. И опасность, — добавляет она, поворачиваясь ко мне. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне, никогда. С ним? — Она снова смотрит на Дрейзена с явным выражением…
Любви.
Радости.
Удовлетворения.
Синхронности с другим человеком, которую я никогда не чувствовала раньше.
— С ним я всегда в безопасности. И, — она смотрит на меня, — я тоже хочу, чтобы ты была в безопасности. Если это означает поездку в Киото, пока здесь всё не остынет? — Она пожимает плечами. — Тогда, я думаю, тебе стоит отправиться в небольшой заслуженный отпуск в Японию.
— Это просто… — моё лицо кривится. — Я просто чувствую, что мы только что нашли друг друга.
Она улыбается, притягивает меня ближе и крепко обнимает.
— Я тоже, — шепчет она. — Но если ты не против, я бы хотела продолжить то, к чему мы только что вернулись. И для этого нужно, чтобы ты осталась жива.
Крепко обнимаю ее в ответ. Дрейзен возвращается в дом, и я тоже обнимаю его, взяв с него обещание беречь мою близняшку.
Затем мы возвращаемся домой, чтобы собрать вещи.
И вот мы снова отправляемся в неизвестность.
АННИКА
Я уже летала на частных самолётах. У Кира есть такой же потрясающий самолёт, как и его восемь домов, и я не буду врать, это очень милая поездка.
Но полёт на огромном 747-м Соты — это нечто. Там два этажа, главный салон, отдельные спальни, кабинет и конференц-зал, столовая с чёртовым шеф-поваром суши, бар и спортзал.
Да. В самолёте.
Через несколько часов после взлёта я уже посмотрела «Борт номер один» и «Змей в самолёте». Можете считать меня сумасшедшей, но это казалось подходящим материалом для просмотра, когда тебя везут в Японию против твоей воли.
В конце концов, мне захотелось размять ноги, и я решила немного прогуляться. Подошла к стойке с суши, где шеф-повар с улыбкой поприветствовал меня и начал готовить первое блюдо из дегустационного меню омакасэ.
— Надеюсь, вы не против, если я присоединюсь к вам?
Я в испуге оборачиваюсь и вижу Соту.
— Вовсе нет. Я имею в виду, — криво улыбаюсь, — это ваш самолёт.
Пожилой мужчина усмехается и садится за стойку рядом со мной. Шеф-повар кланяется своему боссу, быстро наливает сакэ и пододвигает мне.
— Саке? — спрашивает Сота, поворачиваясь ко мне.
— Я на самом деле делаю небольшой перерыв в выпивке.
Он приподнимает бровь, не отводя взгляда.
— Имею в виду… Да, конечно, почему бы и нет, — пожимаю я плечами.
Сота усмехается, когда шеф-повар приносит две маленькие чашечки сакэ, снова кланяется и возвращается к приготовлению суши.
— Джиро не говорит по-английски, — говорит Сота своим красивым голосом с акцентом, кивая шеф-повару. — Не стесняйтесь говорить свободно.
Он наливает сакэ, а Джиро ставит перед каждым из нас тарелку с потрясающе оформленным ломтиком хамачи
— Канпай, — хрипло говорит босс якудзы, поднимая свой бокал.
— Канпай.
— За плодотворный брак, — тихо говорит он. Заметив мой взгляд, который я не успеваю скрыть, он улыбается. — Возможно, это не любовь, — продолжает он. — Но пусть в нём хотя бы будут мир, уважение и доброта.
Что ж, это было прекрасно.
