Долгожданный наследник рождался в невыносимых муках матери. Доктор Антуан Дюбуа с отчаянием признался Наполеону, что никогда не видел столь тяжких родов. «Спасайте мать! — сказал ему император. — Мы с нею сможем завести других детей». Доктор взялся за щипцы. Цитирую далее Франца Герре: «Увидев в руках доктора этот инструмент, вполне подходящий для камеры пыток, Мария-Луиза закричала душераздирающим голосом. Ей представилось, что сейчас она будет принесена в жертву ради наследника! Наполеон прибежал её успокоить, а потом пулей вылетел из комнаты, не в силах наблюдать за работой Дюбуа. Через двадцать шесть минут доктору удалось захватить головку младенца. Роды продолжались двенадцать часов. 20 марта в 9 часов утра императрица разрешилась от бремени мальчиком»[749].
Наполеон был на седьмом небе от счастья. Доктора Дюбуа он засыпал щедрыми наградами, пожаловал ему крест кавалера Почётного легиона, титул барона и гонорар в 100 тыс. франков. 9 июня с необычайной пышностью прошёл в соборе Нотр-Дам официальный обряд крещения новорождённого. Он был титулован как Римский король и получил имя из четырёх составляющих: Наполеон Франсуа Жозеф Карл: первое — в честь отца; второе — в честь деда со стороны матери (австрийского императора Франца Габсбурга), который был первым крёстным; третье — в честь второго крёстного, испанского короля Жозефа Бонапарта; четвёртое — в память о дедушке со стороны отца, Карло Буонапарте. Обряд был обставлен патетически. «Римский король выступал в роли младенца Иисуса, императрица Мария-Луиза — в роли Богоматери, а император Наполеон, естественно, олицетворял Бога-Отца, сошедшего с небес, чтобы объявить народу: «Вот Мой сын, на которого снизойдёт вся Моя благодать»»[750].
Торжества по случаю рождения, а затем и крещения наследника династии Бонапартов сопровождались буйным ликованием народных масс и боязливым ропотом малочисленной оппозиции не только в Париже и по всей Франции, но и повсюду, где Наполеон царил, — в Риме и Милане, в Амстердаме и Зальцбурге, в Эрфурте и Варшаве. Радовалась и Вена: Франц I «устроил гала-представление в императорском дворце и бесплатные спектакли для публики во всех театрах»[751], а горожане любовались иллюминацией венских улиц. В Веймаре великий И.В. Гёте написал стихотворение «Её величество императрица Франции», в котором воспел рождение сына Наполеона как залог мира[752].
Да, именно с надеждами на мир связывали тогда свою радость по случаю рождения наследника Бонапартов и французы, и жители других стран европейского континента. Им хотелось верить, что отныне Наполеон, этот император-воин, гарантировавший продолжение своей династии, станет мирным императором. Во Франции, которая почти 20 лет (с 1792 г.) переживала тяготы нескончаемых войн, мирное бытие давно уже стало главной жизненной потребностью. Здесь, по справедливому заключению А.3. Манфреда, «мир, так долго ожидаемый и отодвигавшийся с каждым годом куда-то в неизвестность, теперь, весной 1811 года, казался обеспеченным»[753].
