Император Наполеон полностью

Главное преимущество «второй» перед «первой» для Наполеона заключалось в том, что вторая стала матерью его сына. Он знал, что у матери Марии-Луизы было 13 детей, у бабушки — 17 и у прабабушки — 26. Поэтому он и шутил, что женится «на брюхе» своей австрийской избранницы[731].

Французы были шокированы вторым браком своего императора. Восшествие на французский трон новой «австриячки», да ещё племянницы той, казнённой, воспринималось как оскорбительный для народа Франции реверанс перед «старым режимом». Очевидец, член Государственного совета граф А.К. Тибодо, свидетельствовал, что церемония бракосочетания Наполеона с «австриячкой» в Сен-Клу «прошла холодно и грустно, как если бы это были похороны»[732].

Зато в Австрии все были довольны: одни рассматривали брак эрцгерцогини как подарок судьбы, обеспечивающий империи Габсбургов мир и покой, другие — как искупительную жертву («Пусть лучше одна эрцгерцогиня пойдёт к чёрту, чем вся монархия!» — говорил в те дни знаменитый австрийский дипломат и острослов князь К.И. де Линь[733]). В России же радовалась, пожалуй, только Мария Фёдоровна, благодарившая Бога за то, что он отдал на съедение «чудовищу Минотавру» не её дочь, а габсбургскую. Трезвые политики, включая царя, были озадачены той поспешностью, с которой Наполеон посватался к австрийской принцессе, и теперь опасались, что Австрия будет втянута в упряжку наполеоновских сателлитов, а Россия останется на континенте одинокой, лицом к лицу с «Минотавром» и «антихристом».

Действительно, австрийский брак Наполеона резко ухудшил русско-французские отношения. Союз двух великих держав вступил в острую фазу кризиса. Прежде всего то был кризис доверия. Хотя Наполеон и Александр продолжали в «братских» выражениях ратовать за сохранение союза, они все меньше доверяли друг другу и все больше подозревали один другого, что усугубляло их разногласия и взаимные претензии по всем вопросам. Кризис союза стал нарастать: за первой его фазой последовали вторая и третья, пока не назрел разрыв.

Конец 1810 г. принёс русско-французскому союзу ещё более тяжкие испытания: в декабре произошли одно за другим два события, которые вместе знаменовали собой новую, острейшую фазу кризиса. Виновником первого из них был Наполеон. 13 декабря, следуя своему правилу «уметь ощипать курицу, прежде чем она успеет закудахтать», он присоединил к Франции сразу несколько карликовых германских государств, чтобы закрыть образовавшуюся здесь «дыру» в континентальной блокаде Англии. Среди прочих аннексировано было и герцогство Ольденбургское. Тем самым Наполеон грубо нарушил статью 13 Тильзитского договора: ведь она фиксировала суверенитет герцогства Ольденбургского, хотя и в рамках Рейнского союза, протектором (т.е. фактически хозяином) которого был Наполеон. Главное здесь для Александра I крылось в том, что захват Ольденбурга больно ущемил династические интересы царствующей семьи, ибо герцог Пётр Ольденбургский был дядей Александра, а сын герцога Георг — счастливым соперником Наполеона в сватовстве к любимой сестре царя Екатерине Павловне, с 1809 г. её мужем. Может быть, Александр заподозрил в этом месть Наполеона, чьё достоинство было уязвлено. Как бы то ни было, 8 февраля 1811 г. Александр заявил решительный протест Наполеону, дабы «оградить посредством настоящего заявления <…> на вечные времена все права» герцогства[734], и повёл с Наполеоном упорную дипломатическую борьбу из-за Ольденбурга. Александр не соглашался даже на выгодную территориальную компенсацию для герцога, которую предложил Наполеон, — Эрфурт с прилегающими землями, более богатыми, чем Ольденбург, но — не на море. Мало того, 7 мая 1811 г. Наполеон через посла Куракина предложил Александру I такой вариант: «Если Эрфуртское княжество не по сердцу герцогу и России, пусть император Александр назовёт мне то, чего он желает на место Эрфурта. <…>. Пусть он прикажет завязать здесь переговоры и поручит их вам; он увидит тогда мою готовность удовлетворить его во всём»[735]. Александр не согласился и на это предложение. Тем временем взрыв протеста со стороны Александра был усугублён встречным взрывом — со стороны Наполеона.