После Реймса Наполеон ждал если не распада, то расстройства коалиции. Но вопреки его ожиданиям она… сплотилась. Александр I получил мощную поддержку в лице британского министра иностранных дел лорда Р.С. Каслри, который вновь примчался из Лондона «с карманами, набитыми золотом»[1304]. Оба они сумели внушить своим партнёрам мысль, что если теперь, уже вторгшись во Францию с многократным превосходством сил, союзники не смогут низвергнуть Наполеона, то через год-два, когда он воссоздаст былую мощь своей Великой армии, вся Европа снова станет жертвой его агрессии. Эта мысль воспалила всех монархов шестой коалиции, даже трусливый Фридрих-Вильгельм III начал свирепеть. 10 марта в г. Шомон на северо-востоке Франции союзники скрепили договором новую клятву на верность друг другу: «Не положить оружия, прежде чем цель войны (разгром и низложение Наполеона. — Н.Т.) будет достигнута»[1305]. «Наполеон нанёс визиты во все столицы Европы. Неужели мы уступим ему в вежливости?» — горячился фельдмаршал Блюхер. Четыре главные державы коалиции (Россия, Англия, Австрия и Пруссия) обязались в Шомоне «держать постоянно в походе каждая по 150.000 человек в полном составе, не считая гарнизонов», а король Англии, кроме того, — «доставлять субсидию в 5.000.000 ф. ст. на потребности 1814 г., распределяемую равно между тремя державами».
Ещё не зная о новом сплочении коалиционеров, Наполеон через два дня после победы у Реймса, 15 марта, предложил им свой контрпроект мирного договора, согласно которому он отказывался от владений на правобережье Рейна и признавал независимость всей Германии, Швейцарии, Голландии, но сохранял свою империю в границах 1805 г.[1306] 19 марта союзники отвергли контрпроект[1307]. Военные действия возобновились — и опять неудачно для коалиции. Наполеон, имея меньше 30 тыс. бойцов против Главной армии К.Ф. Шварценберга численностью до 90 тыс. человек, не только выстоял в битве при Арси-сюр-Об, но и отбросил неприятеля на нескольких пунктах. В критический момент битвы император лично возглавил кавалерийскую атаку; «конь под ним убит, — вспоминали очевидцы, — он вскакивает на другого…»[1308] Втрое превосходившие его численно союзники и потеряли людей втрое больше: он — 3 тыс., они — почти 9 тыс. Правда (согласимся с Е.В. Тарле), «достигнуть разгрома союзной армии Наполеону на этот раз не удалось»[1309], зато 26 марта под городом Сен-Дизье, где два месяца назад была одержана его первая в кампании 1814 г. победа, он разгромил русско-прусский корпус ещё одного генерал-адъютанта Александра I — барона Ф.Ф. Винценгероде. Но главное, под впечатлением побед Наполеона «едва не воспламенился для национальной войны» (по выражению И.Т. Радожицкого) французский народ[1310].
В то время как фабриканты, биржевики, придворная знать, а частью (мы это ещё увидим) даже министры и маршалы отходили от Наполеона, готовые предать его и договориться с внешним врагом, трудовые «низы», которым жилось в империи неизмеримо хуже «верхов», поддерживали императора. Для них Наполеон был альтернативой Бурбонам, а Бурбоны — воплощением дореволюционного, средневекового режима, при котором рабочие были лишены минимума зарплаты, крестьяне — земли, те и другие — гражданских прав. Теперь, когда их отечеству угрожало, как в начале революции, чужеземное нашествие, в обозе которого спешили вернуться на французский престол Бурбоны; когда рабочим и крестьянам приходилось выбирать между Наполеоном и Бурбонами, они предпочитали Наполеона. Вожди шестой коалиции с тревогой узнавали о народных восстаниях и партизанской борьбе против союзных войск на занятой ими территории Франции.
