Так, 6 апреля 1814 г. Д.М. Алопеус, которого Александр I назначил генерал-губернатором Лотарингии, докладывал царю, что «вооружённые крестьяне подстерегали в лесах и убивали [русских] солдат», и даже «партизаны захватили Нёфшато и продвинулись на Коломбе»[1311]. Как явствует из комментариев А.А. Егорова к монографии Ч.Д. Исдейла, в фондах БУА РГВИА «сохранилось немало свидетельств, доказывающих наличие широкого партизанского движения во Франции весной 1814 г.»[1312] Много данных об этом и в научной литературе. Альбер Сорель отмечал, что «крестьяне стреляли в казаков, убивали отставших и, наконец, появилось удивительное и в то же время тревожное (для оккупантов. — Н.Т.) знамение: союзники не находили более шпионов»[1313].
«Энергия Наполеона вызывала энергичный отклик у его народа, — подчёркивал англичанин Винсент Кронин. — По мере того как набат распространялся на востоке и северо-востоке страны, «банды» атаковали конвои противника, устраивали засады, нападали на отдельные отряды. В Вогезах такие банды фермеров полностью уничтожили два полка русских. В Эперне крестьяне под водительством своего мэра Жана Моэта открыли винные погреба и встречали Наполеона и его солдат с полуторалитровыми бутылками шампанского, а затем шли с ними в бой плечом к плечу, хотя из оружия у них были только вилы и косы»[1314]. Колоритные примеры, засвидетельствованные очевидцами, приводил А. Кастело: «Можно было увидеть двенадцатилетних мальчишек, нёсших по два ружья на плече, которые вели перед собой двух или трёх здоровяков (пленных. — Н.Т.), доставляя их с торжествующим видом к императору»[1315]. «У него, — писал о Наполеоне, имея в виду весну 1814 г., Анри Лашук, — ещё есть возможность устроить врагам «императорскую Вандею». Из Бар-ле-Дюка и Бар-сюр-Об, из Лангра и Лотарингии приходят известия, что многие тысячи крестьян ответили на призыв набата. Формируются добровольческие отряды (corps-francs — «вольные корпуса»). Крестьяне нападают на вражеские обозы. На востоке Франции начинается ужасная, беспощадная «война ножей»»[1316].
В такой обстановке единственную и вполне реальную возможность победить дал бы Наполеону его призыв к национальной войне под лозунгом «защиты отечества», к всенародному ополчению, которое уже спасало Францию от интервентов и сопутствующих им Бурбонов в 1792–1794 гг. Но такой радикальный шаг, который был бы в духе генерала Бонапарта, императору Наполеону не подходил. Генерал Ф.О.Б. Себастиани вечером после битвы при Арси-сюр-Об прямо спросил императора, почему он не хочет «поднять нацию», и услышал в ответ: «Поднять нацию в стране, где революция уничтожила дворян и духовенство, а я задушил революцию? Это — химера!»
