Тем временем выяснилось, что два фрегата, обещанные Наполеону, готовы к отплытию, но выйти в море не могут, потому что английский крейсер «Беллерофон» блокировал рейд. В первый же день по прибытии в Рошфор генералы императорской свиты вместе с доверенными лицами из городских властей собрались на совет, и все следующие дни до 13 июля предлагали Наполеону различные (вплоть до самых дерзких и жертвенных) планы отплытия из Рошфора, минуя английскую блокаду. Так, капитан Шарль Бодэн (сын того самого Бодэна Арденнского, депутата Совета старейшин, который в 1799 г. скончался от «взрыва радости», узнав о возвращении генерала Бонапарта из Египта) предложил в распоряжение Наполеона французский корвет, стоявший под его командой неподалёку от Рошфора в устье р. Жиронда[1824]. «Бодэна я знаю, — говорил в те дни адъютант императора вице-адмирал граф П. Мартен. — Это единственный человек, способный доставить Его Величество здравым и невредимым в Америку». Сам Бодэн 5 июля написал морскому префекту Рошфора барону Ф.К. де Бонфу такое письмо: «Император может довериться мне <…>. Мой отец умер от счастья, узнав о возвращении его из Египта. Я умер бы от горя, видя, как император покидает Францию, если бы думал, что, оставшись на родине, он сможет ещё принести ей пользу. Но он должен оставить её и жить с почётом в свободной стране, а не умереть пленником своих врагов».
«Наполеон согласился на этот план и, если бы тотчас исполнил его, был бы спасён, — резонно считал Д.С. Мережковский. — Но отложил… Прошло два-три дня, а он всё откладывал». Тут подоспел и другой план: капитан В. Бессон, который командовал шхуной «Маддалена», нагруженной бочками с водкой, изъявил готовность вывезти императора из Рошфора и доставить в Соединённые Штаты, а на случай тревоги и обыска — спрятать его… в обитой изнутри пустой бочке. «Эту затею, — по словам Маршана, — император счёл недостойной себя»[1825].
Пока Наполеон медлил с решением (а к «Беллерофону» шли на подкрепление английские крейсера), ему предлагали все новые и новые планы[1826]. Самый жертвенный из них представил капитан фрегата «Медуза» Пене. Сделал он это 8 июля. В тот день Наполеон посетил фрегат «Заале», откуда хорошо просматривалась вся гавань и, как на ладони, был виден «Беллерофон», пока без подкреплений. Пене тут же прибыл к императору со своим планом. Вот как излагает его А. Гуссе (русский перевод Д.С. Мережковского): «Ночью сегодня «Медуза» пойдёт впереди «Заале» и в темноте настигнет «Беллерофон» врасплох. Я начну с ним бой, борт о борт, и не дам ему сдвинуться с места… Часа два продержусь, наверное; после боя мой фрегат будет в плохом состоянии, но, главное, «Заале» успеет выйти в море». Цитирую далее Д.С. Мережковского: «Пене хорошо знал, что обрекает на гибель не только фрегат, но, может быть, и весь экипаж, и себя самого. Император был тронут до глубины души. Чтобы исполнить план Пене, нужно было согласие старшего командира обоих фрегатов (капитана А. Филибера. — Н.Т.). Тот сначала дал его, но потом взял обратно — испугался Фуше».
Жертвовать экипажем «Медузы» ради своего спасения Наполеон отказался. А капитан Пене был в отчаянии. «Почему император не сел на мой корабль, вместо «Заале»! — восклицал он. — я бы уговорил его и прорвался бы с ним, несмотря на британские крейсера!»
